Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

турка, которого могли найти. Тем летом они сделали то же самое в Багдаде[610], убив около 12 000 османских солдат и мирных жителей, прибывших туда во время одной из отложенных османских кампаний за город. Беженцы, которым удалось укрыться в безопасном месте Османской империи, сообщили, что у Исмаила в Ираке было от 60 000 до 80 000 кавалеристов[611], много португальского оружия и около 1500 османских перебежчиков в распоряжении[612]. Кроме того, он завербовал в свои войска грузин и татар[613]. Поскольку Селим совершал набеги на земли этих народов и враждебно относился к их общинам, когда был бейлербеем Трабзона, они с радостью взялись за оружие на службе у Исмаила.

В ответ на эту тревожную новость Селим, все еще находившийся в Эдирне, но готовившийся выехать в Стамбул, отправил внушительный флот из сотни кораблей с Дуная на восток через Черное море в Трабзон с подкреплением и припасами[614]. Он попросил ведущих имамов империи возобновить свои фетвы, объявляющие шиитов еретиками и, следовательно, санкционирующие войну против них. И он мобилизовал почти 15 000 солдат для марша на восток от Алеппо к фронту Сефевидов. По пути солдаты столкнулись с насмешками и преследованиями со стороны недовольных горожан, которые страдали не только от вспышек чумы, но и от нехватки еды (в тот год была засуха) и обвиняли османов в усугублении их трудностей. Возмездие со стороны османских солдат и конфискация запасов продовольствия, конечно, еще больше разозлили местное население[615]. Осознав возможность, силы Сефевидов, проводившие кампанию на севере Сирии, заручились поддержкой населения, назвав себя защитниками народа от новых и деспотичных османских правителей – та же тактика, которую османы использовали для привлечения недовольного населения для поддержки их против византийцев в прошлые века и совсем недавно против мамлюков.

В конце 1519 – начале 1520 года войска Селима преследовали внутренних врагов, которых они подозревали в поддержке Сефевидов[616]. Например, в марте 1520 года в североцентральных анатолийских городах Амасья и Токат вспыхнуло восстание[617], в котором приняли участие около 10 000 человек. Многие из агитаторов действительно были шиитами, выступавшими в поддержку дела Исмаила; многие другие присоединились к восстанию не по идеологическим причинам, а в знак протеста против недавних имперских хищений в их регионе. Монополизация ресурсов Османской армией и меры безопасности, введенные из-за надвигающейся войны, создали врагов среди лояльных в остальном суннитских подданных.

* * *

В отличие от предыдущих султанов, Селим сосредоточил свои военные действия почти исключительно на востоке. Как он писал в стихах о своем правлении в эти годы:

С трона Стамбула я повел могучее войско в Иран[618];

Окунув в кровь стыда, я заставил Золотых Голов

[Сефевидов] пасть.

Рад, что Раб [мамлюки], моим исходом, трон египетского

царства стал:

Так я поднял свое императорское знамя на высоту

Девяти Небес.

Эта весть пронеслась от ярмарок Ирака до Хиджаза,

Когда я играл на арфе Небесного покровителя

на празднике победы.

Но несмотря на «праздник победы» Селима на востоке, к весне 1520 года он переключил свое внимание на одну конкретную территорию на западе – Марокко. Победа над мамлюками принесла ему контроль над значительной частью побережья Северной Африки вплоть до Алжира на западе, и он мечтал продвинуться еще дальше. Северо-западный угол Африки – напротив Пиренейского полуострова – потенциально имел даже более стратегическое значение, чем северо-восточный угол континента – недавно завоеванный Египет.

Таким образом, даже когда Селим начал очередную войну на своей восточной границе, он не сводил глаз с новой западной границы в Северной Африке. Продвижение на запад из Алжира в Марокко дало бы османам первый форпост на Атлантическом океане и поставило бы их в один ряд с пиренейскими королевствами. Мы можем представить себе Селима, сидящего на своем охотничьем коне в глухих лесах Эдирне, обдумывающего пересечение Гибралтарского пролива, подобно мусульманским завоевателям VIII века, с целью вернуть себе Гранаду, или вспоминающего свою встречу с Пири-реисом в Каире. Возможно, отказ от атлантической части карты Пири все-таки был ошибкой. Захват Марокко приблизил бы Селима к превращению вилайета Антилии в провинцию Османской империи.

Глава 22

Опора Атлантики

После того как Изабелла и Фердинанд назвали «божественным завоеванием Гранады» в 1492 году то, что, по сути, было концом мусульманского правления на Пиренейском полуострове, они поняли, что единственным способом обезопасить город и другие свои завоевания на длинном южном побережье полуострова было взять Северную Африку под полный контроль Испании[619]. В противном случае Гранада и юг навсегда останутся уязвимыми для мусульманской Реконкисты. Мусульманская Северная Африка долгое время была для них занозой и оставалась гораздо более насущной проблемой, чем приключения Колумба в еще неизведанном Новом Свете. В 1490-х годах османы продвинулись еще дальше на запад, в Средиземноморье, что сделало угрозу ислама еще более реальной. После непродолжительного периода в 1497 году, когда им пришлось отвлечь свои силы для защиты своих территорий на итальянском полуострове от французского вторжения, Изабелла и Фердинанд начали то, что назвали вскоре новым крестовым походом против ислама в Северной Африке[620].

Первым вооруженным предприятием этого испанского наступления в сентябре 1497 года был захват марокканского прибрежного города Мелилья на мысе Три Форкс[621]. Эта достаточно легко давшаяся победа разожгла огонь в сердцах тех испанцев, которые поддерживали более агрессивную экспансионистскую политику в Северной Африке. В испанском дворе были и те, кто требовал от Изабеллы и Фердинанда сосредоточить усилия на консолидации полуострова, а не на войнах с другими странами. «Ястребы» во главе с Изабеллой одержали победу, утверждая, что мстительные пиренейские мусульмане, изгнанные из Испании в 1492 году, строили заговор с мусульманами Северной Африки для нападения на Испанию из-за моря[622]. Они утверждали, что единственный способ должным образом защитить материковую часть Испании – создать буферную зону.

Карта Северной Африки, XVI век. © akg-images

Для этой испанской империалистической группировки серия внутренних беспорядков в 1499–1501 годах, известная как Альпухаррское восстание, доказала острую необходимость решительной кампании в Северной Африке[623]. В холмистом южном регионе недалеко от Гранады местные мусульмане возглавили серию восстаний против попыток Испании насильственно обратить оставшуюся часть мусульман в католицизм. Усилия короны по искоренению любых сохранявшихся следов ислама – сжигание Корана и других арабских текстов, запрет говорить