Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

позволило ему осуществлять почти полный контроль над торговлей между Востоком и Западом, что сделало Османскую империю главной экономической геополитической державой в мире.

Овладение Йеменом позволило Селиму произвольно нарушать поставки шелка на мировые рынки. Он поддержал сухопутное эмбарго, которое ввел незадолго до битвы при Чалдыране в 1514 году, что вынудило иранских торговцев шелком двигаться на восток в поисках других морских путей в Европу и сухопутных путей в Индию; теперь его восточный флот мог напрямую влиять на эти торговые сети[581]. Непреднамеренным последствием этого стало содействие более тесному союзу между португальцами и Сефевидами, поскольку европейская морская держава начала доставлять иранский шелк из Персидского залива вокруг Африканского Рога в Европу. По мере того как Селим обращал все больше и больше внимания на Индийский океан, особенно после захвата Йемена и роста интереса к торговле кофе, он быстро понял, что, подталкивая Сефевидов в объятия португальцев, он наносит ущерб интересам Османской империи. Тогда он предложил мусульманским правителям Индии ряд договоров для совместных операций против португальцев. Представители Лиссабона на субконтиненте с тревогой написали своему королю: «[Гавань] Диу ждет османов с распростертыми объятиями»[582]. Другой португальский посланник, вернувшись в Индию из Малакки, писал об ожиданиях индийских мусульман: «Получив новости об османах, я вернулся и обнаружил, что повсюду идут восстания»[583]. В октябре 1518 года Селим, все еще находившийся в Стамбуле перед отъездом в Эдирне, воплотил опасения Португалии в реальность, приняв посла от правителя Каликута[584], который преодолел тысячи километров на корабле и в караване, чтобы добиться подписания соглашения о союзе против португальцев. Селим с энтузиазмом вступил в этот союз в феврале 1519 года, отправив из Красного моря 30 кораблей и тысячи моряков – значительные числа для османского флота[585]. Он также ввел высокие пошлины для португальских купцов в Александрии и других портовых городах Османской империи, тем самым обеспечив преимущество венецианским купцам, а также купцам из Дубровника и других мест[586]. Все эти махинации совершались для того, чтобы товары из Индии поступали в Европу через Средиземное море, а не вокруг Африки на португальских кораблях.

В условиях нарастающей глобальной торговой войны в начале XV века даже враги Османской империи на западе, венецианцы, лоббировали Селима в вопросах торговой политики. Несмотря на привилегии, которые он предоставил венецианским купцам в Египте, они в целом пострадали больше, чем португальцы, от высоких пошлин, которые он ввел на специи и другие товары, идущие с Востока через Красное море и Египет. Они продолжали жаловаться на иранское шелковое эмбарго, тем более что, в отличие от португальцев, у них не было альтернативного южного маршрута вокруг Африки[587]. К марту 1519 года венецианская торговля в египетских портах практически заглохла. В конце концов двум державам удалось достичь соглашения, во многом благодаря мольбам османских купцов, которые получали солидные прибыли от торговли с Венецией. Селим пошел навстречу своим купцам, но только при определенных условиях. Он предоставит венецианцам, находящимся в османских портах, специальную льготную тарифную ставку, если взамен Венеция будет гарантировать выгодные цены на товары, которые она продает в Османской империи.

* * *

Венеция и Венгрия оставались самыми сильными образованиями на западной границе империи, и Селим старался нейтрализовать их обеих, заключая с каждой всё новые договоры. Он подписал мирное соглашение с Венецией в 1513 году, чтобы не допустить присоединения островной республики к шаху Исмаилу. В 1517 году он продлил договор, согласившись на сохранение Венецией контроля над Кипром как над своей колонией, несмотря на близость острова к Сирии и Анатолии[588]. Однако безопасность длинной османо-венгерской границы поддерживать оказалось гораздо труднее, чем мир на средиземноморских островах, через которые проходили торговые пути османов и венецианцев. Хотя Селим и король Венгрии Владислав II успешно достигли соглашения в 1513 году, пограничные стычки по поводу налогообложения и территориального суверенитета вспыхивали регулярно, поэтому сторонам часто приходилось обновлять мирный договор – например, зимой и летом 1519 года[589][590]. В 1519 году Селим также продлил мирный договор империи с Польшей.

Стабильность в отношениях между османами и их европейскими противниками на самом деле была обеспечена не договорами, а внутренней раздробленностью Европы эпохи Возрождения. Король Франции Франциск I и император Священной Римской империи Карл V называли себя всеевропейскими (даже мировыми) правителями, и их соперничество разделило большую часть Европы на два лагеря, которые часто вели друг против друга опосредованные войны. Надежды на мир забрезжили в середине 1510-х годов, но их снова погасили первые движения Реформации Мартина Лютера в 1517 году. После победы Селима над мамлюками в том же году папа Лев X почти рефлекторно призвал к новому крестовому походу против османов. Согласно венецианским рассказам, Селим засмеялся, услышав это[591]. Селим и, несомненно, сам папа прекрасно понимали, что Европа слишком раздроблена, чтобы начать мощную и сплоченную кампанию против османов.

Европа была отодвинута на второй план, и осенью 1518 года Селим начал обдумывать свое первое крупное наступление после победы над мамлюками. С присоединением Египта к империи морские пути в Северную Африку приобрели большее значение, а следовательно, стал важен и Родос, расположенный на полпути между Стамбулом и Александрией и все еще контролируемый рыцарями-госпитальерами Святого Иоанна. Этот сложенный из известняка остров с его скалистыми берегами и лесами из сосен и кипарисов стал первостепенной целью для Селима. Османским кораблям нужен был перевалочный пункт между столицей империи и самой крупной и прибыльной ее провинцией, в котором можно было бы пополнить запасы и отдохнуть перед выходом из Эгейского моря в открытое плавание. Такая база у выхода в Эгейское море, как Родос, позволила бы империи быстро доставлять помощь терпящим бедствие судам, контролировать движение кораблей в Эгейском море и из него, защищаться от вездесущих пиратов и усилить османское военно-морское присутствие в Средиземное море. Более того, удержание Родоса обеспечило бы безопасность покрытых густой растительностью территорий Юго-Западной Анатолии, одного из немногих в империи мест с большими, высокими и прямыми деревьями, необходимыми для строительства кораблей. Учитывая свои морские амбиции, османы, как и их соседи в Венеции, тщательно охраняли свои леса как ценный актив[592].

В конце 1518 года, в перерывах между охотой в округе Эдирне, Селим начал планировать вторжение на Родос, отдавая приказы по подготовке кораблей, моряков, оружия и припасов[593]. По иронии судьбы своими шагами Селим временно объединил европейские державы, чего не смог сделать ни один европейский лидер. Новости о приготовлениях немедленно