Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

обеспокоили Венецию и, конечно же, рыцарей, правивших Родосом; многие другие государства также стремились к миру, который не позволил бы османам столь резко укрепить свои позиции в Средиземноморье. Весной 1519 года, когда Венгрия в разгар глубокого финансового кризиса вела переговоры с Селимом об одном из многочисленных продлений мирного договора, ее дипломаты в Эдирне попытались включить в документ гарантии того, что османы не вторгнутся на Родос, а также пункт, который обязал бы Османскую империю поддерживать мир со всеми христианскими державами Европы[594]. Неудивительно, что, учитывая свою сильную позицию, Селим первоначально отверг включение такого строгого обязательства, предпочитая договариваться с каждой из более слабых держав Европы в индивидуальном порядке.

В рамках своих усилий по завоеванию османского трона Джем, дядя Селима, бежал на Родос в 1482 году. В отличие от Джема, Селим так и не смог увидеть остров своими глазами. Летом 1519 года он отложил свой план вторжения на Родос, поскольку его заклятый враг, империя Сефевидов, снова стала угрозой, подняв на восстание шиитов в Восточной Анатолии. Противодействие надвигающемуся наступлению Сефевидов и их сторонников – османов-шиитов – было гораздо более важным, чем захват Родоса. Таким образом, Селим неохотно подписал договор с Венгрией в июле 1519 года[595], обеспечив временную передышку Родосу и некоторое облегчение другим обеспокоенным правителям Европы. Только в 1522 году Родос наконец пал перед османами, и Сулейман завершил проект, начатый его отцом.

* * *

Сефевиды, жившие далеко на востоке, оправились от разгрома при Чалдыране, случившегося четырьмя годами ранее. Шиитская угроза сохранялась. Селиму не удалось завершить свое дело в 1514 году, поскольку настойчивое требование его войск вернуться домой вынудило его остановить наступление на Тебриз. Итак, осенью 1518 года в Эдирне Селим вновь посвятил себя подготовке к войне с Сефевидами, столкновения с которыми заняли бóльшую часть его жизни[596]. Если Селим действительно был разжигателем войны, каковым его считал современник, шииты Ирана и Анатолии сформировали его воинственность в большей мере, чем любой другой враг. Такие предприятия, как кампания за Родос, блекли по сравнению с решимостью Селима уничтожить Сефевидов.

Как и раньше, первым шагом Селима было устранение поддержки Сефевидов внутри самой империи. Теперь эта проблема стояла гораздо острее, чем в 1514 году Помимо старых групп шиитов в Центральной и Восточной Анатолии, по всему Ближнему Востоку было разбросано шиитское население, которое возмущалось своими новыми суннитскими повелителями. Из Эдирне Селим отправил в Алеппо приказ депортировать несколько богатых шиитских семей, которые, как считалось, поддерживали сефевидского шаха[597]. Также вызывало беспокойство значительное шиитское население Триполи, холмистого города на побережье Средиземного моря в Ливане[598]. Несмотря на то что город находился далеко от границы с государством Сефевидов, Селим послал туда 200 солдат с 16 пушками в качестве демонстрации силы и отпугивания любых потенциальных шиитских агитаторов в городе[599]. Несмотря на подавление восстания Шахкулу и резни шиитского населения, когда он двинулся к Чалдырану, шииты оставались многочисленными на значительно увеличившейся территории империи. В 1518 году, через шесть лет после смерти Баязида, Селим все еще наводил порядок в том хаосе, который устроил его отец, когда в попытке подавить шиитские волнения он рассеял его по всей империи. Например, в Бурсе, первой столице империи и одном из старейших османских городов, расположенном в тени великих заснеженных гор Западной Анатолии, власти теперь подвергли чистке 200 семей, подозреваемых в симпатиях к шиитам[600].

Багдад, учитывая его близость к Ирану и многим важным шиитским религиозным объектам, представлял собой особенно острую проблему. Город стоял не на холмистой местности, подобной Анатолии, а на равнине, которую реки Тигр и Евфрат сгладили за тысячелетия разливов. На дальнем восточном краю империи Селима это был главный город на границе между османским суннизмом и Сефевидским шиизмом. Большое шиитское население Багдада оказалось оплотом сопротивления османскому правлению, помогая Сефевидам одерживать верх на протяжении большей части первой трети XVI века. После нескольких неудачных попыток вторжения в город только в 1534 году османам наконец удалось прорваться и захватить его. Здесь в первой половине XVI века началась эпическая военная и политическая борьба между суннитами и шиитами Ирака, с которой мы знакомы и сегодня.

В ноябре 1518 года шах Исмаил двинул в Багдад обновленный отряд из 12 000 солдат, готовясь к атаке на запад, против новой и все еще уязвимой восточной границы османов[601]. Селим в ответ собрал свои собственные войска в Сирии, помня о трудностях, с которыми он столкнулся, руководя защитой этой отдаленной границы со своего командного пункта в Эдирне. Прямые столкновения между войсками Селима и Исмаила начались зимой 1519 года, несмотря на сильные холода и обильные снегопады[602]. На востоке Анатолии и на севере Сирии Исмаилу удалось захватить несколько заброшенных замков на вершинах холмов, чтобы использовать их в качестве наблюдательных пунктов и укрытий для своих войск во время морозов[603]. Доисламские королевства, недолговечные средневековые государства крестоносцев и могущественная империя Аббасидов (столицей которой был Багдад) построили эти укрепления, чтобы вовремя увидеть врагов на горизонте. В марте 1519 года ситуация начала улучшаться, османы попытались вернуть себе один из захваченных замков, но силы Сефевидов решительно отбили их, используя орудия, недавно приобретенные у португальцев и убив около 1000 османских бойцов[604]. Появились даже сообщения о том, что османские солдаты переходили на сторону Сефевидов[605].

После того как обе армии начали всеобщую мобилизацию, эта военная конфронтация между мусульманскими империями в отдаленной части Ближнего Востока начала привлекать европейские державы[606], которые понимали ее последствия для своих торговых интересов в Индийском океане и Персидском заливе. Не только португальцы вооружали Сефевидов; венецианские шпионы, например, передавали Селиму данные, чтобы он мог скорее выдвинуться на фронт, лично привести своих солдат в Сирию в июне и свести на нет завоевания Сефевидов в регионе[607]. (Сводки венецианской разведки служат наиболее полным отчетом о ходе войны в эти годы.) Все еще сожалея о своем поспешном отступлении из Тебриза в 1514 году, Селим, которому теперь было 49 лет жаждал гнать Сефевидов из Сирии до самой их столицы и захватить ее во второй (и в последний) раз. В июне того же года он отправил на восток 1000 артиллеристов и еще 1000 солдат[608]. В то же время он получил сообщения о том, что Сефевиды разграбили Мосул на севере Ирака[609]. В этом древнем свободолюбивом городе на берегу Тигра Сефевиды вырезали каждого