Наталия Ларионова - Шестая печать

— Но что же все-таки привело вас ко мне. Сила церкви не меньше силы императора и я, честно говоря, не могу представить, как я мог бы повлиять на дела духовные.

— Император, в той сфере, о которой вы говорите, я всего способен достигнуть сам, но мне действительно необходима ваша поддержка. Не гласная, скрепленная вашим указом, а действительная, в виде вашей рекомендации к тем, кто связан с вами финансовыми отношениями, оказать новому ордену «Товарищей Христовых» всемерную поддержку.

— Мой генерал, мы нашли Хранителя. Мой генерал, простите, что прервал ваши молитвы, но мне показалось, что это сообщение для вас будет крайне важно.

— Того, что сделано — не вернешь. И где же ваш Хранитель.

— Он у святой инквизиции.

— Но с чего вы взяли, что это Хранитель.

— Этот человек, он всегда был странным, высказывал какие-то странные мысли о боге, о церкви. Ставил все под сомнение. Его соседи сообщили о нем, святой инквизиции и сегодня брат Джакомо стал случайным свидетелем того, как его забирали. Он все кричал, что его нельзя забирать, что он Хранитель и должен быть в этом доме. Брат Джакомо рассказал об этом мне, а я, зная, как для вас интересны Хранители, тут же прибежал сообщить вам.

Это сообщение, действительно произвело на него сильное впечатление. За прошедшее время он много сил потратил на то, что бы разобраться с этой тайной. Но с каждой новой информацией все запутывалось сильнее и сильнее.

Вокруг ордена тамплиеров существовало огромное количество легенд, но несомненным было одно — хотя Филипп Красивый вместе со святой инквизицией и приложили все силы, но они не смогли получить ни доступа к сокровищам ордена, ни к источнику его могущества, ни к тайным реликвиям тамплиеров.

Размышляя об этом, он в тайне Хранителей видел ключ к решению всех этих проблем. Сейчас же, когда орден иезуитов только становился на ноги, такое наследство было бы весьма кстати. И он, не веря в удачу, не веря, что вот так легко может сама собой разрешиться загадка, насчитывающая несколько столетий, все же отправился в святую инквизицию.

Отец инквизитор принял его весьма радушно.

— Магистр Лойола, рад вас видеть. Что привело вас в наши стены. Вам достаточно было прислать любого вашего посланца. Святая инквизиция очень ценит возможность сотрудничества с вашим орденом, и мы бы приложили все силы, что бы исполнить ваши пожелания.

— Меня интересует один человек, находящийся в вашем ведении. Его привезли сегодня.

— Но магистр Лойола, очевидно, помнит, что еретики прерогатива святой инквизиции и у нас не принято выпускать не сознавшихся и не раскаявшихся еретиков.

— Что вы, святой отец, у меня и в мыслях не было просить вас отпустить этого еретика или забрать его от вас. Мое желание всего лишь поговорить с ним. Задать ему несколько вопросов, пока он еще может говорить.

— То, что он может говорить, я вам гарантирую, хотя, не поручусь за остальные его функции, такие как ходить или писать.

Коридоры, ведущие в подвал своей мрачностью, подавляли волю любого попавшего в них человека. Мрачные они словно были началом пути в ад. Под стать коридорам была и комната, в которую они вошли. Лишенная окон она была почти вся заставлена разными приспособлениями, странной конструкции. Нелепые на первый взгляд они торчащими во все стороны их них острыми шипами, лишали душевного равновесия и людей с крепкими нервами.

Лойола много раз в своей жизни сталкивался с мучениями и смертью, но вид чужого страдания не доставлял ему радости. Однако дело убить или покалечить врага во время сражения, и совсем другое мучить беззащитного человека, не способного дать тебе отпор, мучить с единственной целью — причинить ему как можно большую боль.

Он перевел взгляд на подвешенного в середине комнаты человека. Руки, за которые был подвешен узник, и ноги к которым было привязано, грубо отесанное бревно были покрыты сгустками крови, кое-где все еще сочащейся из многочисленных ран.

Человек только изредка стонал, явно в бессознательном состоянии.

Монах, находящийся здесь же, подчиняюсь знаку отца инквизитора, окатил висящего ведром холодной воды. Тот, приходя в себя, явно с трудом разомкнул веки и невидящим взором попытался отвести камеру.

— Как вы, можете мучить меня — Хранители знаний? — хрипло прошептал он.

— Вот видите, магистр, этот еретик не только не раскаивается, но еще и ставит под сомнение права святой инквизиции, — сказал, обращаясь к Лойоле, инквизитор, — но вы можете его спрашивать обо всем вас интересующем, а если он будет затрудняться ответить, то мы ему поможем.

Лойола вновь посмотрел на висящего, тот находился в шоке или уже смирился с болью.

— Скажи мне, сын мой, почему ты называешь себя Хранителем?

— Потому что я сохраняю знания поколений и берегу их для потомков, — он поднял взгляд на Лойолу и тот увидел пылающий взгляд безумца, — я храню величайшее сокровище всех сокровищ, а они хотят у меня, его отнять, но им это не удается, и он расхохотался.

Лойола повернулся и инквизитору.

— Вы уже выяснили, о чем он говорит?

— Конечно, у него дома была найдена книга священного писания, невесть какими путями у него оказавшаяся. Вот посмотрите. Это будет забавное зрелище.

По его знаку, монах, сидящий в углу молча снял тряпицу с фолианта, лежащего на столе и, взяв его в руки подошел к висящему. Взгляд того, наткнувшись на книгу в руках монаха, остановился. Он нечленораздельно взвыл и забился. Его тело сотрясали конвульсии такой силы, что казалось, будто сейчас оторвется цепь, закрепленная в своде камеры, или же вырвется из своего гнезда в полу бревно, привязанное другим концом к его ногам.

По знаку инквизитора, монах отнес фолиант обратно, и закрыл его. Конвульсии подвешенного стали стихать. Вместо бесчисленного мычания он, наконец, смог произнести:

— Верните мне знания, только я их Хранитель имею право их сохранить. Верните или они испепелят вас.

Он как будто не замечал, что подвешен к потолку, взгляд его, горящий и безумный, перескакивал с одного присутствующего на другого. Однако внезапно взгляд его погас, и он безвольно повис, словно отключившись от этого мира.

Лойола потерял к этому человеку всяческий интерес.

— Думаю, святая инквизиция сможет наставить этого еретика на путь истинный, если это вообще возможно, но и в этом случае мои советы будут излишни. Но не согласится ли святой инквизитор передать нашему ордену для изучения книгу, на которую ссылается этот еретик. Мы готовы внимательно изучить ее и вернуть святой инквизиции с нашими рекомендациями.

Инквизитор, знающий о дружественных отношениях магистра Лойолы и верховного инквизитора, не хотел навлечь на себя гнева ни одного, ни другого. Предложение Лойолы ни как не ограничивало его. Тем более что книгу он уже просмотрел и не увидел в ней ни чего еретического, но сообщать об этом не спешил.