Наталия Ларионова - Шестая печать

Обсуждение условий вхождения в империю было решено провести во время тайных сепаратных встреч. По пожеланию Карла, встречи эти должны были пройти во владениях Арагонского и Кастильского королей. Сопровождать императора, было доверено молодому капитану Лойоле с его отрядом.

Лойола, выросший в Гранаде, во времена ее освобождения от мавров, особенно остро ощущал необходимость централизации власти. Ему казалось, что только так можно добиться мирной жизни в провинциях и что присоединение возродит к новой жизни Великую Римскую империю.

Хорошо вооруженный отряд уже одним своим видом обеспечивал безопасность путешественникам и отгонял грабителей. И все же им не удалось побыть декоративным сопровождением.

Кусты с треском раздвинулись, и на дорогу ринулась толпа, плохо одетых и чем попало вооруженных грабителей. Одуревшие от своего численного превосходства они не остановились и после залпа из мушкетов, буквально снесших первый ряд, и бросились колотить ноги лошадей и всадников своими деревянными дубинами. При этом они ужасно громко орали, то ли пытаясь запугать противника, то ли подбадривали самих себя. Но бестолковость вожаков не позволила организовать нападение эффективно и атакующие мешали друг дружке, попадали друг другу под удар. Когда жертвы не дрогнули, а начали хладнокровно резать своих противников, как скот на войне, дрогнули и побежали, побросав свои дубины.

Лойола остановил своих солдат, сгоряча готовых броситься преследовать противника и вдруг заметил, что с отрядом нет Карла.

Пришпорив коня, он поскакал по дороге в обратную сторону. С дороги, он заметил поляну и кого-то на ней. Не раздумывая, он направил туда лошадь и, буквально, вылетел на поляну.

Карл стоял на коленях перед вооруженным зазубренным кухонным ножом бородачом. Меч, подвешенный на его поясе, так и не извлеченный из ножен упирался в землю и мешал Карлу сохранить равновесие. Лицо его было бледно от ужаса перед этим плохо одетым громилой с перекошенным лицом. Карл, что-то говорил по-немецки, и бандит не понимая ни слова, все же на какое-то мгновение задумался, пытаясь вслушаться.

Лойола не раздумывал и мгновенья. Направив коня через поляну, он одним движением сабли, буквально, снес голову бандита.

Отрубленная голова полетела в Карла, которого вдобавок к этому обрызгало кровью. Нервы Карла не выдержали, и он рухнул без чувств.

— И все же, я скорее ожидал вас увидеть в генеральском мундире, чем в сутане.

— Ну, если вы об этом, то я уже настолько привык к этому одеянию, что другое просто перестал замечать вовсе. Как никак почти двадцать лет я ее ношу. А что касается должности, то вы же сами читали указ Папы, так вот можно сказать, что генералом я все же стал.

— Этого вы могли добиться гораздо быстрее, а сегодня быть не только генералом, но и маршалом. Согласись, вы тогда последовать за мной.

«Возможно, и стал бы», — подумал Лойола, — «Но гораздо вероятней я был бы покойником».

Тогда он четырежды приводил Карла в себя. Тот едва приди в себя, тут же лишался чувств вновь. Затем им пришлось искать ручей, потому что хотя солдаты и привычны к сильным запахам и вонь конского и людского пота, запахов крови, да и еще множество других запахов просто не замечают. Но к определенным запахам, распространяемых сейчас Карлом, весьма чувствительны.

Пока одежды Карла подсыхали после полоскания в ручье, они вдвоем сидели на траве.

— Капитан, я ваш должник. Вы спасли мою жизнь. Спасаете мою честь. Но вы не мой подданный, пока, и я хочу понять, что вас вело к этому решению.

— Я военный и позволить убить того, кого я взялся охранять, было бы верхом непрофессионализма.

— Но все же, вы не ответили на мой вопрос о чести.

— Видите ли, я вырос в Гранаде. «Аутодафе» — этот поход перед сожжением еретика, с легкой руки великого Торквемады, был нашей ежедневной прогулкой. Но, не смотря на такую жестокую борьбу с инакомыслием, до сегодняшнего дня существуют люди, которые хотели бы отторгнуть Испанские королевства от цивилизованного общества и вновь отдать их под управление неверным, — говоря это, он распалялся все больше и больше, — Мой учитель — человек, который учил меня грамоте, давал знания по всем предметам тоже оказался сторонником возвращения власти этих еретиков. Я сам сообщил о нем святой инквизиции и с радостью прошел «Аутодафе» перед тем как он взошел на костер. Я вам больше скажу, и те, кто сегодня на нас напал — это тоже последователи сепаратистов. Единственное, что может спасти этот край это централизованная власть. А личность правителя дело второстепенное. Главное, что бы имелся институт власти, а остальное приложится.

— Централизованная власть? Да вы хоть немного представляете себе содержание тех переговоров, на которых речь идет только об одном — о деньгах. Кто и сколько получит от предстоящего объединения. А те, высокие мотивы, о которых вы думаете, это столь второстепенно, что если вдруг они и разрешатся, то это может произойти лишь случайно. Такова, правда, мой спаситель. Деньги, деньги и деньги. Я вижу по вашему лицу, что вы шокированы, но такова, правда. Я вырос с этим знанием. Вот в Гренаде Великий инквизитор боролся с Евреями, а в Европе они получили в свои руки все деньги еще несколько веков назад, когда ростовщичество было признано делом недостойным христиан и попало в их руки. Уже давно все крупные роды дворянства должны им такие суммы, что предъяви они их к оплате, неминуемо разорят любой из них. Но сами они не могут придти к власти, христиане не любят иноверцев. Вот и создали компромисс, когда нашлись люди, управляющие их долгами. Вот так, мой друг. Вот так.

— И все же, я буду надеяться, что так или иначе перемены придут в Испанию.

Воспоминания обо всем этом промелькнули у него в один момент. Он прекрасно понимал, что такие знания лучше забыть тут же, как к ним прикоснулся. Поэтому он никогда и ни где не делился этим знанием. Набожный он все же не решился доверить это знание даже своему исповеднику. Что знают двое — знают все. Карл, если и ожидавший, что Лойола начнет вспоминать прошлое, не дождавшись этого, вернулся к разговору.

— Но что же все-таки привело вас ко мне. Сила церкви не меньше силы императора и я, честно говоря, не могу представить, как я мог бы повлиять на дела духовные.

— Император, в той сфере, о которой вы говорите, я всего способен достигнуть сам, но мне действительно необходима ваша поддержка. Не гласная, скрепленная вашим указом, а действительная, в виде вашей рекомендации к тем, кто связан с вами финансовыми отношениями, оказать новому ордену «Товарищей Христовых» всемерную поддержку.

— Мой генерал, мы нашли Хранителя. Мой генерал, простите, что прервал ваши молитвы, но мне показалось, что это сообщение для вас будет крайне важно.