Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

наладить контакт с Чан Кайши, а потому сочли единственно правильным сотворить собственного китайского диктатора. В 1939 году между противоборствующими сторонами случались относительно крупные сражения, однако основная фаза Японо-китайской войны завершилась после падения Уханя и Гуанчжоу в октябре 1938 года. С этого момента и вплоть до сентября 1945 года на фронте протяженностью в 3 тысячи километров наблюдалось вялое позиционное противостояние, изредка нарушаемое небольшими вылазками с одной или другой стороны, а также операциями местного значения. Лишь однажды, в 1944 году, японцы провели крупномасштабное наступление. А вот правительство Чан Кайши до конца войны так и не смогло оправиться от разгрома 1937–1938 годов, но Японской империи оккупация Китая обошлась слишком дорого, что впоследствии стало главной причиной поражения Японии во Второй мировой войне.

Глава 13

Три Китая

К началу 1939 года, когда продвижение японской армии в глубь китайской территории прекратилось, на бескрайних просторах раздробленной страны образовалось три различных псевдогосударства. Самым небольшим по площади и количеству жителей оказалось коммунистическое образование со столицей в городе Яньань. Однако и в организационном, и в идеологическом плане оно было куда крепче осколка Китайской республики под руководством Чан Кайши. Под властью Гоминьдана оставались большие по площади, но малопригодные для жизни западные территории, которым политики в Европе придумали громкое название «Свободный Китай». Столица нового государства расположилась в захолустном городе Чунцин, до которого прежде мало кто доезжал ввиду отсутствия такой необходимости. Главным достоинством города была его удаленность от побережья (почти на 2 тысячи километров). Основная же часть китайского народонаселения оказалась на оккупированных Японией землях, где новые хозяева принялись активно заниматься созданием марионеточных администраций и правительств самого разного свойства, намереваясь облегчить себе задачу установления контроля над обширными человеческими массами. Все три этих государственных образования находились между собой в крайне сложных взаимоотношениях. Несмотря на кровопролитные бои между Японской империей и Китайской республикой, официально они не находились в состоянии войны друг с другом. Правительство Чан Кайши объявило войну Японии только после нападения японцев на Пёрл-Харбор, когда официальные депеши союзников США об объявлении войны посыпались на Токио как из рога изобилия. Чунцин озаботился дипломатической формальностью, чтобы не упустить возможность получать помощь от Америки уже в качестве действующего союзника. Между тем отношения между коммунистами и националистами официально были союзническими с 1937 года – после подписания сторонами соглашения о создании Второго объединенного фронта для совместной борьбы с японской агрессией. В действительности дела обстояли иначе. Десятилетнее идеологическое противостояние, вылившееся в жесточайшую гражданскую войну, никуда не делось. Даже появление общего врага – японских захватчиков – стороны рассматривали исключительно через призму собственного противостояния, а потому и действовали соответственно. Боевые столкновения между китайскими коммунистами и японскими империалистами отличались особой спецификой, поскольку каждая сторона воспринимала другую в качестве смертельного врага. Японцы не раз находились лишь в шаге от полного уничтожения армии Чан Кайши, что автоматически обеспечивало коммунистам политическую победу, одержать которую своими силами они не могли. С другой стороны, коммунистическая угроза постоянно сковывала значительные силы Гоминьдана – особенно после распада Второго объединенного фронта в январе 1941 года, когда между старыми противниками возобновились боевые действия. Однако больше всего от подобной военнополитической неразберихи страдали простые жители Китая. И как бы далеко от линии фронта ни проживал рядовой гражданин, покоя ему все равно не было. Основным способом ведения боевых действий между тремя вышеупомянутыми силами стала партизанская война: зачастую диверсии случались настолько глубоко в тылу противника, что само понятие «тыл» потеряло свое значение. Японские оккупанты не смогли организовать себе надежный тыл на китайской земле. Враги были повсюду и имели самую разную политическую, этническую или территориальную ориентацию – от коммунистов и националистов до монголов, уйгуров и просто крестьян из сожженных карателями деревень. Коммунисты действовали как в тылу японской армии, так и на землях Свободного Китая, то есть в тылу союзника, где занимались в основном агитацией против режима Чан Кайши, впоследствии перейдя и к боевым действиям против гоминьдановских войск. Шла изнуряющая и крайне жестокая война всех против всех, а потому очень быстро и зачастую помимо своей воли большая часть китайского населения оказалась втянута в эту войну.

И все же нет никаких сомнений в том, что главную роль в разжигании пожара тотальной гражданской войны в Китае сыграла Япония. Осознав невозможность полностью разгромить гоминьдановскую армию, а также не сумев заключить мирное соглашение с правительством Чан Кайши, Токио применил иную тактику. Японское руководство развернуло на оккупированных территориях широкомасштабную кампанию массовой вербовки китайских коллаборационистов и приступило к созданию различных марионеточных режимов и администраций. Всего через несколько месяцев после взятия Пекина и захвата большей части Северного Китая в противовес гоминьдановскому правительству было создано Временное правительство Китайской республики – название государства осталось прежним. Японцы стремились подорвать авторитет режима Чан Кайши среди местного населения, для чего использовали старую символику и уже примелькавшихся чиновников. Большую часть нового правительства, включая его главу Ван Кэминя, составляли деятели Гоминьдана, перешедшие на сторону японцев, – и таких было немало. О создании нового правительства на оккупированных северных территориях было объявлено 14 декабря 1937 года в Пекине. Через три месяца, 28 марта 1938 года, появилось еще одно марионеточное правительство – в этот раз для управления захваченными территориями в центре Китая. Резиденция его находилась в Нанкине, а руководителем назначили одного из бывших лидеров аньхойских милитаристов и сторонника прояпонских взглядов. Однако эти марионеточные администрации оказались лишь плохими театральными декорациями на слабой политической сцене. Даже в Токио их никто официально не признавал, а китайский народ им не верил. Получилось нечто вроде местной полицейской администрации, выглядевшей беспозвоночными пособниками иностранных оккупантов. Однако японское руководство на этом не остановилось и продолжало упорно работать в нужном направлении, ведь в Маньчжурии подобная тактика увенчалась успехом. И вскоре произошел серьезный политический прорыв. На сторону Японии перешел один из руководителей Гоминьдана, крупнейший политический деятель в составе правительства Чан Кайши, ближайший в прошлом соратник Сунь Ятсена и один из лидеров китайской революции – Ван Цзинвэй. Его предательство, а именно таким образом трактуется в истории страны поступок этого человека, нанесло значительный урон гоминьдановскому правительству в далеком Чунцине.

Личность Ван Цзинвэя, с одной стороны, является крайне противоречивой, а с другой, может служить хорошей иллюстрацией оппортунистических настроений политической верхушки Китая в годы войны. Ван Цзинвэй проделал путь от лидера левого крыла Гоминьдана в середине 1920-х годов, почти коммуниста по сути своих воззрений, до фашиста и крайнего реакционера – злейшего врага коммунистического движения