Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

разгар сражения за Ухань, на советско-маньчжурской границе вспыхнул военный конфликт между Красной армией и японско-маньчжурскими войсками. В штабе Чан Кайши несколько дней отчаянно надеялись на чудо. В то время отношения между Москвой и Токио кроме как вражескими и назвать было сложно. Трения происходили не только в идеологической плоскости, но и по вопросу территорий, что вносило больше конкретики в развитие ситуации. Если выяснению идеологических разногласий между Берлином и Москвой сильно мешало отсутствие общей границы, на которой можно было бы устроить провокацию, то в случае с Токио дело обстояло иначе. У СССР с Японией в 1938 году имелись тысячи километров общей границы – обширный простор для боевых действий. Но главное заключалось в другом: у Советского Союза летом 1938 года был огромный военный перевес над японскими милитаристами на Дальнем Востоке, и Чан Кайши считал, что упускать подобную возможность не стоило. Большая часть Императорской армии вела ожесточенные бои в районе Уханя или увязла на уже оккупированных китайских территориях, охраняя захваченное от многочисленных партизан. У СССР на Дальнем Востоке дислоцировалась более чем полумиллионная армейская группировка с большим количеством бронетехники и авиации. Советское превосходство в живой силе было троекратным, а в авиации и бронетехнике – пятикратным и более. К тому же на севере Китая дислоцировались основные силы китайских коммунистов, которые могли прийти на помощь Красной армии и ударить японцам в тыл. Иными словами, в те дни у Токио против СССР не имелось ни единого шанса. При этом западные страны подобному развитию событий были бы только рады, ведь Япония уже успела нажить себе врагов в лице государств, имевших колониальные интересы в Азии. Ко всеобщему разочарованию Москва не стала обострять ситуацию. Бои в районе озера Хасан длились две недели и имели сугубо локальное значение. С каждой стороны в них участвовало приблизительно по одной дивизии, и Красная армия ограничилась легким щелчком по носу японских милитаристов. Тем временем на международной арене шла циничная игра в «реальную политику»: кто же первым проявит неосторожность и ввяжется в войну с националистами, будь то в Германии или в Японии? При этом победителем мог считаться игрок, не нанесший поражения Берлину или Токио на первом этапе войны, а оставшийся в стороне от схватки, которая обязательно переросла бы в затяжную и ожесточенную войну. Москва слегка осадила Токио, но решительно отвергла вероятность серьезного военного конфликта с зарвавшимся соседом. Китайское руководство в очередной раз испытало жестокое разочарование циничным поведением ведущих политических игроков на международной арене. Сталин явно намеревался бороться с Токио, используя китайские, а не советские ресурсы.

Пленные японские солдаты, Халхин-Гол, 1939 год

В ходе сражения за Ухань развязка наступила так же неожиданно, как и в Шанхае, разве что в этот раз китайские войска смогли выйти из сложившегося положения более организованно. В середине октября японский флот высадил десант на южном побережье Китая и стремительно захватил крупнейший город на юге страны – Гуанчжоу, более известный в то время под западным названием Кантон. Для китайской стороны это стало сильным потрясением, поскольку именно через Гуанчжоу проходили все зарубежные поставки, за исключением грузов из СССР. Еще летом, в самый разгар битвы за Ухань, Чан Кайши снял с южного направления большую часть дислоцированных там войск и перебросил их на центральный участок фронта. Японское командование выжидало, пока шла передислокация войск противника, а затем нанесло решительный удар. Силы императорской армии были уже на исходе, поскольку к тому времени ряды ее сильно растянулись: часть войск оставалась на самом севере, чтобы оказывать сопротивление Красной армии на Дальнем Востоке; другая часть нужна была в Маньчжурии и Внутренней Монголии, где развернулось массовое партизанское движение коммунистов Мао Цзэдуна; основная масса войск принимала участие в тяжелых боях по всему японо-китайскому фронту. Однако Токио приложил все усилия, чтобы собрать три резервные дивизии, которые по большому счету решили исход кампании 1938 года.

Советский самолет «И-16», на которых советские летчики защищали небо над Китаем сначала в Нанкине, а затем в Ухане

Японский военно-морской флот, в отличие от сухопутных сил, имел достаточные резервы для проведения широкомасштабной десантной операции и смог оперативно предоставить требуемое количество судов для отправки далеко на юг трех дивизий. Взятие японцами Гуанчжоу лишило всякого смысла дальнейшую оборону Уханя, поскольку никаких грузов из-за рубежа в Китай больше не поступало. Последний порт на побережье оказался в руках врага, и морское сообщение Китая с внешним миром было прервано. Прибрежные воды Поднебесной теперь патрулировали только японские военные корабли, взявшие под свой контроль судоходные пути от Японского до Южно-Китайского моря. Иной возможности наладить прежний грузопоток из внешнего мира правительство Чан Кайши не имело: торговый путь с СССР являлся крайне ограниченным по объему перевозок и представлял собой очень плохую грунтовую дорогу протяженностью в 3 тысячи километров из Алма-Аты в город Ланьчжоу, расположенный на северо-западе Китая. На тот момент еще действовало железнодорожное сообщение с Французским Индокитаем. Японские войска взяли Гуанчжоу 21 октября 1938 года, а уже 25 октября Чан Кайши отдал приказ оставить Ухань. К концу дня 27 октября город оказался в руках Императорской армии. В этот раз китайским войскам удалось отойти организованно – без паники и хаоса. Окружить и окончательно разгромить противника японцы не смогли. Кроме того, китайское правительство успело эвакуировать на запад большое количество людей и значительную часть промышленности, что являлось крайне важным достижением. Под грохот ожесточенных боев в Ухане десятки миллионов граждан, практически взвалив на собственные плечи оборудование заводов и фабрик, совершали героический поход на запад. Надо признать, что немало ошибавшийся в своих расчетах Чан Кайши все же смог претворить в жизнь выдвинутую в декабре 1937 года стратегию – разменять территории на время. Отойдя еще дальше на запад и сохранив часть сухопутных войск, а также саму Китайскую республику как независимое государство, Чан Кайши заплатил огромную цену. Армия была разгромлена, а большая часть страны захвачена – все побережье и крупные города, где на экономически развитом пространстве проживала основная часть китайского населения. По состоянию на конец 1938 года Япония смогла овладеть важнейшей прибрежно-центральной частью Китая протяженностью почти в 3 тысячи километров, на чем и решила поставить точку. Не сумев договориться с правительством Чан Кайши о заключении мира на выгодных для себя условиях, японское руководство решило укрепиться на захваченных территориях и начать сотрудничать с проявлявшими наибольшую лояльность китайскими политиками. В Токио осознали всю тщетность попыток