Мишель Зевако - Капитан

– Итак, однажды, господин епископ?.. – вернулся он к прерванной беседе.

– Однажды, сир, некоему пастуху сказали, что в горах бродит лев, который угрожает его стаду. Один человек посоветовал пастуху: «Вооружись своим посохом и напади на льва!» Второй добавил: «Возьми свой лук, свои стрелы и срази его!» А третий сказал: «Вон там, у подножия скалы, его логово, – и тебе нужно только замуровать вход в пещеру». Но пастух все сделал по-своему. Он подождал, пока лев уснет, а потом отрезал ему один коготь. Однако лев лишь притворился спящим и прекрасно видел, что делает пастух. Но ведь один коготь – это такой пустяк, что лев только рассмеялся. На следующий день пастух пришел снова и отрезал еще один коготь. Но и это не обеспокоило льва: когтем больше, когтем меньше – какая разница! Так продолжалось до тех пор, пока лев не обнаружил, что пастух отрезал ему последний коготь. Тогда он зарычал: «Пастух, ты поплатишься за свою дерзость!» Но пастух, не говоря ни слова, заковал льва в цепи – ведь теперь тот уже не мог защищаться! Вот какова моя притча, сир! Людовик Тринадцатый улыбнулся и сказал:

– Согласитесь, ваш лев был чересчур снисходителен!

– Нет, сир: он был слишком тщеславен, вот и все, – пожал плечами епископ. – Нам не поймать герцога де Гиза в его собственном логове. Но если вы вырвете ему один коготь, он только посмеется. Коготь за когтем, сир, и через три месяца лев будет в оковах. Ваше Величество, я имею честь предложить вам заняться Сен-Маром.

– Тем, что недавно потерял отца? – вскинул брови юноша.

– Да, сир, – кивнул Ришелье. – Это один из когтей льва. Впрочем, его легко вырвать.

– Скорее, Сен-Мар – приверженец герцога Ангулемского, – задумчиво проговорил Людовик.

– Сен-Мар – противник короля, – холодно ответил епископ. – Ангулемский в Бастилии. Следовательно, теперь маркиз поддерживает Гиза.

Людовик погрузился в размышления.

– И много таких когтей нужно вырвать? – наконец медленно спросил он.

– Нет, сир, – покачал головой Ришелье. – Штук двадцать, не больше.

Король вздрогнул и прошептал:

– Нужно составить списки тех, кто подлежит изгнанию?

– Они уже составлены, сир! – спокойно заявил епископ Люсонский.

Людовик поднял глаза на Ришелье.

«Зачем я удалил от себя моего Капестана? – с тоской подумал юноша. – Он бы сумел вступить в схватку со львом.»

– Сир, – снова заговорил епископ, – это еще не все. Также необходимо защищать тех, кто вам предан. Сир, без вашего ведома одного из самых верных слуг Вашего Величества заключили в Бастилию. Сир, я прошу вас подписать приказ об освобождении этого отважного защитника престола.

– Хорошо. Это мне нравится гораздо больше, – улыбнулся Людовик. – Как зовут этого человека?

– Сир, имя его отца – Босамблан, – ответил Ришелье.

– Как! – вскричал король. – Это сын слуги моего отца?

– Да, сир, – подтвердил епископ. – Он взял имя Лаффема.

– И вы говорите, что он в Бастилии? – побледнел юноша.

– Да, сир, – снова кивнул Ришелье. – Он попал туда за то, что слишком ревностно защищал Ваше Величество.

– Хорошо, – проговорил Людовик Тринадцатый, сжав зубы.

Он открыл выдвижной ящик секретера и достал оттуда две бумаги. Они были почти заполнены: надо было лишь внести имена и поставить подпись. Это были приказ об аресте и приказ об освобождении.

– Мне нужно сказать Вашему Величеству еще несколько слов, – произнес епископ.

– Говорите, – вновь повернулся к нему Людовик. – Я полностью доверяю вашим советам.

Ришелье поклонился и прижал руку к груди.

– Господина де Лаффема заточили в Бастилию люди, которые хотели лишить вас верного слуги, – вкрадчиво начал он. – С ними нужно быть поосторожнее, поэтому пускай они думают, что господин де Лаффема по-прежнему томится в своей камере. Следовательно, не стоит вносить его имя в список лиц, покинувших тюрьму. И в то же время его имя, разумеется, должно остаться в списке заключенных.

– Вы подумали обо всем! – воскликнул король, восхищенно глядя на епископа.

– Да, сир, обо всем! По той же причине господин де Гиз не должен знать, что маркиз де Сен-Мар в Бастилии, – решительно продолжал Ришелье. – Поэтому имя маркиза не стоит упоминать в записях.

Людовик поежился. Ришелье заговорил о том, чтобы освобождение Лаффема держалось в глубокой тайне только для того, чтобы в списках арестованных не появилось имени Сен-Мара.

– Вы правы, – сказал наконец король. – Никто не должен знать, что господин де Лаффема на свободе, а господин де Сен-Мар в тюрьме.

Людовик взял перо и задумался. Казалось, он колеблется. Ришелье ласково произнес:

– Если Ваше Величество позволит, то я продиктую…

Король грустно кивнул. Тогда епископ начал говорить, а Людовик – писать:

Приказ коменданту

нашей крепости Бастилия

Господин де Невиль передаст подателю сего письма заключенного, которого ему укажут; этот заключенный покинет Бастилию без всяких формальностей; присутствие при этом охраны запрещается.

Податель сего письма доставит в Бастилию другого заключенного, какового господину де Невилю надлежит поместить в камеру. Коменданту, охране и надзирателям запрещается разговаривать с заключенным и пытаться узнать его имя.

Приказ вступает в силу с момента получения письма.

Лувр, девятнадцатый день декабря года 1616.

Людовик,

Король Франции и Наварры.

Король расписался.

Ришелье схватил документ и тут же исчез.

Вернувшись на набережную Огюстен, епископ послал за кадетом из Турени.

– Господин де Шеман, – сказал он ему, – соблаговолите прочесть вот это.

Молодой человек исполнил распоряжение Ришелье.

– Вы все поняли, Шеман? – строго спросил тот.

– Да, монсеньор, – кивнул туренец. – Речь идет о двух узниках: одного надо вывести из Бастилии, а второго надо туда доставить. А как зовут человека, которого я должен освободить? Нужно, чтобы я знал его имя.

– Лаффема, – коротко ответил епископ.

– А кто второй? – поинтересовался де Шеман.

– Заключенный с первого этажа, – заявил Ришелье.

– Как! – вскричал туренец. – Господин де…

– Заключенный с первого этажа! – перебил его Ришелье. – Прочтите еще раз приказ. Горе тому, кто узнает его имя!

– Хорошо, монсеньор. Я отправляюсь, – заторопился де Шеман.

– Не сейчас, – остановил его епископ. – Позже, когда Париж уснет. В десять часов. Надежная карета. Кто-нибудь из ваших людей – хорошо вооруженный. Вы рядом с узником, с пистолетом в руке.