Башмаки на флагах. Том 3. Графиня фон Мален - Борис Вячеславович Конофальский

будет моё войско, найдёте капитана стрелков Роху. У него в ротах есть ротмистр Вилли, пойдёте к нему юнкером. Жалование будет сержантское. Если он вас согласится оставить, значит, останетесь. Всё будет зависеть от него. И от вас. Лености, трусости и снисходительности к делу он не потерпит. Имейте в виду.

— Спасибо, господин, — обрадованно произнёс Юрген Кропп фон Эльбен и поклонился.

— Теперь говорите — господин генерал, — поправил его Фейлинг.

— Да-да, — тут же согласился Кропп. — Спасибо, господин генерал.

В то утро он посмотрел два с лишним молодых десятка людей. А взял всего лишь семерых.

То были крепкие и умелые люди, все из хороших семей, с которыми он хотел сблизиться. Агнес то хлеб ему отламывала, то кофе наливала, а сама тут же говорила тихо:

— Этот юноша — племянник Карла фон Хайнцхоффера, род у них захудалый, бедный, оттого все что ни есть мужчины в роду военные. Хоть и бедные они, но в городе влиятельные. Тут каждый третий городской офицер из их фамилии.

Или:

— А, Румениге? Знаю таких. На обеде дважды у них была, — она улыбается и кивает молодому человеку и его отцу, что стоят перед генералом. — Его, кажется, дед два срока в бургомистрах был. А его дядя так при дворе Его Высокопреосвященства и сейчас пребывает обер-шталмейстером. Юноша сей, я слыхала, оскандалился романом со знатной замужней дамой из дома Мериногов-Вестов, вот семейство и хочет его убрать из города с глаз долой, пока оскорблённый дом его не зарезал.

Она ставит серебряный соусник со сливками перед кавалером на стол, а сама подходит к представителям семьи Румениге, чтобы перекинуться с ними парой вежливых слов. Они и разговаривают, как старые знакомцы.

«Ишь как она тут освоилась. Своя среди местных стала. И хорошо бы то было, да как бы потом за неё хлопотать не пришлось, как бы она имени моего не запятнала».

Почти по каждому из соискателей службы у девушки были сведения. Волков удивлялся всякий раз, хотя должен был уже и привыкнуть к цепкости её ума. Всё она запоминала, что хоть раз слышала.

Помимо этих, он взял ещё Людвига фон Каренбурга и одного юношу по имени Рудольф из купеческой, но очень богатой семьи Хенриков. Не хотел брать купца, но Агнес настояла, сказала, что все дела купеческие в городе разрешает дед этого молодого человека, который является главой Первой Купеческой Гильдии города Ланна, а это большая сила, большие деньги. Он не стал ей перечить.

Габелькнат и Тишель сами попросились в кавалерию, Кропп фон Эбель за неимением коня был отправлен генералом в стрелки, а четверых — Хайнцхоффера, Румениге, фон Каренбурга, Хенрика — он взял в выезд, так как кони и доспехи были у них хороши. Да ещё и послуживцев они имели четверых, а ко всему прочему их отцы, чтобы сыновей взяли в службу наверняка, так ещё и заплатили Волкову триста шестьдесят монет на содержание своих чад.

В общем, дело было выгодным, он получил семь отлично вооружённых людей к своим гвардейцам, да ещё и деньги на их содержание. Кавалер ещё раз оглядел всех молодых людей и их боевых слуг, что остались на его дворе, и ещё раз убедился в правильности своего выбора.

Глава 33

Всех остальных соискателей он тоже посмотрел, всем им с извинениями отказывал, ни один не ушёл обиженным.

А тем четырём господам, что остались при нём, так он сказал сразу:

— Господа, один мой оруженосец стал знаменосцем и уже получил чин прапорщика, ещё один — чин ротмистра кавалерии, двое были убиты, остался у меня только господин Фейлинг, — Курт Фейлинг сделал пару шагов из-за кресла генерала и поклонился новым господам, а Волков продолжил: — Он вам и будет начальником.

Шестнадцати- и семнадцатилетние молодые люди с удивлением смотрели на четырнадцатилетнего мальчишку, что стоял перед ними и был ниже всякого из них по росту. Видя их взгляды, Волков молодым господам всё разъяснил:

— Господа, мои слова для всякого из вас приказ, ежели я сказал, что господин Фейлинг для вас старший, то так тому и быть. Все вы крепче его и старше, все вы не один год истязали себя упражнениями в атлетических и фехтовальных залах. Но господин Фейлинг был со мной в сражении при Холмах и участвовал в бестолковой, но храброй атаке рыцарей на арбалетчиков. А ещё он был со мной при Овечьих Бродах, и когда многие бежали, даже его старший брат, он остался со знаменем один, без охраны. И стоял с моим знаменем, пока не зашло солнце и я не дал приказ отступать.

При этих словах сам Курт Фейлинг окостенел, застыл, и лицо юноши пошло красными пятнами.

— Да и доспехи мои, оружие моё, мой шатёр и моих лошадей он знает лучше всякого другого, оттого он и будет среди вас старшим.

Тут уж господа стали кланяться безмолвно, тем принимая старшинство Курта Фейлинга. А сам он до самых ушей покраснел.

— Господи Боже мой. Его не восстановить! Нет, не восстановить! — причитал лучший в городе оружейник, разглядывая доспехи кавалера.

Волков тут же стоял при нём, смотрел, как старый мастер разглядывает его некогда великолепный доспех, и слушал эти причитания.

— Узор погиб навсегда, особенно левый наплечник, левый наруч, шлем… О Господи, что они делали с вашим шлемом.

— В тот день мне было нелегко, — сухо отвечал Волков.

— Нетрудно догадаться, — кивал мастер.

— Чёрт с ними, с узорами, — наконец произнёс генерал, — верните мне крепость лат, а красота…, — он махнул рукой.

— Попробую, попробую, — говорил оружейник, не отрываясь от осмотра шлема. — Вот тут придётся напаять, тут вытяну, и забрало встанет на место. Сделаю крепко, но опять же узор я восстановить не смогу, и от новой закалки шлем поменяет первобытный цвет. Приводить его в цвет со всеми остальными доспехами придётся по новой.

— Хорошо, и сделайте новую перчатку, ту я в бою обронил, а мужики как раз нас потеснили к берегу, и я её уже не видел больше.

— Попытаюсь повторить, не знаю, удастся ли, уж больно хороша перчатка, — отвечал мастер, вертя в руках латную перчатку от доспеха. — Отличный мастер делал.

А тут Волков ещё и меч обломанный свой достал, показал мастеру.

— Иисус Мария, вы и меч свой сломали! — воскликнул мастер и уже глядел на генерала, как на дикаря, которому достались произведения искусства, а он и не понял того.

— Возьметесь отремонтировать?

— Ремонтировать тут уже нечего, нет смысла, лучше новый клинок ковать, — отвечал