Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

части японских войск покинули Шанхай и вышли на оперативный простор – подальше от глаз иностранцев, – они впервые получили возможность дать волю своим самым низменным чувствам, что в итоге привело к невиданной дотоле эскалации человеческой жестокости. Немалую лепту в падение морали внесли и события предыдущих трех месяцев. Все боевые действия, которые приходилось вести Императорской армии до битвы за Шанхай, по большому счету были постановочными, заранее подготовленными, а противник практически не оказывал серьезного сопротивления.

Японцы несли минимальные потери, а боевой дух и воинская дисциплина только крепли – как и положено в армии-победительнице. Битва за Шанхай все изменила самым радикальным образом. Впервые в истории Японии, за исключением разве что войны с Россией в 1905 году, национальной армии пришлось вступить в ожесточенную битву, понеся при этом огромные потери. И тот факт, что страдания противника были большими во сто крат, в сложившейся ситуации не мог служить утешением. Иными словами, из Шанхая на Нанкин вышла озверевшая группировка японских войск, руководством которой служил кодекс бусидо и приказ «пленных не брать». Психологическое состояние отступавших китайских солдат было еще более сложным, ведь они терпели одно ужасное поражение за другим.

Йонас Рабе – организатор Нанкинской зоны безопасности, где от зверств японской армии в 1937 году спаслись 200 тыс. человек

В начале декабря, перед самым взятием Нанкина, китайская армия применила на подступах к городу тактику выжженной земли. Хотя с военной точки зрения такая тактика имела смысл, однако удержаться на обороняемых рубежах она никак не помогла, вызывая при этом крайнее ожесточение в рядах противника. Передовые японские части наступали на Нанкин с такой скоростью, что остались без всякого снабжения, безнадежно отставшего от стремительно ушедшей вперед армии. Японские солдаты принялись грабить крестьян, чтобы раздобыть себе пропитание, но на подступах к Нанкину крестьян не оказалось: отступавшая китайская армия эвакуировала все деревни. Людей, скот и продовольствие угнали на запад, а дома сожгли. Зимой в тех местах ночная температура достигала минус 10 градусов Цельсия, и голодным японским солдатам приходилось спать в открытой степи под пронизывающим до костей ветром. У них не было даже топлива, чтобы развести костер. В такой обстановке офицеры давали солдатам обещания, что Нанкин будет отдан им на разграбление – за неимоверные страдания во имя императора. Сами офицеры мечтали о наградах, званиях и успешной карьере за счет блистательных побед. Ненависть к врагу японских военнослужащих достигла пика, в том числе благодаря лихорадочной работе пропагандистского аппарата. С 30 ноября по 13 декабря центральные японские газеты опубликовали цикл статей о состязании двух армейских лейтенантов из числа передовых подразделений, наступавших на Нанкин. Суть состязания заключалась в необходимости первым обезглавить с помощью меча 100 вражеских солдат. Победу одержал лейтенант Мукаи, отрубивший 106 голов. Лейтенант Нода ненамного отстал от соперника, применив свой меч по назначению 105 раз. В следующем раунде задание усложнили, и теперь заветной целью стали уже 150 отрубленных голов неприятеля. Газеты писали, что офицеры убивали вражеских солдат в бою, однако погубить такое количество человек в рукопашном бою и выйти живым из этой мясорубки просто невозможно. Однако некоторые современные историки в Японии по сей день отказываются признавать этот факт. Лейтенанты убивали пленных. Через несколько дней в уже оккупированном Нанкине такими подвигами будут заниматься сотни японских «офицеров-фехтовальщиков». Самурайский меч являлся обязательным оружием для армейского офицера – с ним он ходил в атаку. Владеть таким мечом было делом даже более привычным, чем стрелять из личного оружия. Вершиной мастерства считалось умение отрубить человеку голову одним ударом – очень сложная задача в действительности. Но многие японские офицеры искусством этим владели в основном в рамках тренировочных занятий со всякого рода предметами, заменяющими голову противника. В Нанкине у них появилась возможность отточить на практике полученные навыки, и японская пропаганда выдала им правительственное разрешение.

Тринадцатого декабря передовые части Императорской армии вошли в Нанкин, не встретив при этом серьезного сопротивления. Оборона города рухнула в ночь с 12 на 13 декабря. Вырваться из кольца окружения смогла лишь незначительная часть защитников города, основная масса солдат и офицеров оказалась в ловушке и отчаянно металась в поисках укрытия по городским улицам, спешно переодевшись в гражданское. Однако отдельные случаи сопротивления захватчикам все же происходили. Смельчаки устраивали хитроумные засады осторожно продвигавшимся вперед японским отрядам. Принц Асака в своих воспоминаниях писал, что даже его штаб попал в одну из таких ловушек. Японское командование полагало, что в городе скрывались 300 тысяч китайских солдат и офицеров, переодевшихся в гражданскую одежду. Во всяком случае, именно так доложили принцу Асаке. Японских солдат в город вошло около 50 тысяч человек. Командование отдало приказ начать зачистку. Никто не задавал вопросов, что делать с пленными. Приказ за подписью командующего, принца Асаки, четко гласил: «Пленных не брать!»

Японский солдат обезглавливает мирного китайского гражданина при помощи самурайского меча, июль, 1938 год

Тут и пришло время расплаты за все лишения и страдания, переносимые японскими войсками во имя императора с августа месяца, когда прежде безответный китайский народ посмел оказать захватчикам столь жестокое сопротивление. К тому же на тот момент противник представлял собой крайне жалкое зрелище: запуганные до смерти вчерашние китайские крестьяне, призванные на службу всего месяц назад, падали на колени перед завоевателями и молили о пощаде в надежде на милость победителя. У бравых японских вояк такое поведение вызывало не жалость, а отвращение и желание уничтожить недостойного соперника. Четырнадцатого декабря, когда японские войска полностью овладели городом и заняли все важные опорные пункты, началась жуткая бойня безоружного населения – такого мир еще не видел. Впоследствии Нанкинская резня войдет в мировую историю как самое жестокое военное преступление. Японские войска приступили к зачистке – они искали 300 тысяч переодетых китайских солдат. Параметры для поиска были просты: мужчины призывного возраста, изможденные, с мозолистыми ладонями и следом от винтовки на плече, а также с возможными ранениями или царапинами и так далее. Иными словами, под определение попадало практически все взрослое мужское население города, не успевшее вовремя сбежать. Зона безопасности, созданная иностранцами, не стала препятствием для японских солдат – они и там хватали всех, кто мало-мальски подходил под их параметры. Жертв выискивали по всему городу, а также в его окрестностях. Затем пленных расстреливали, закалывали, сжигали и закапывали живьем, рубили головы и творили иные зверства, полагая, что преступлений этих никто не видит. В значительной степени так оно и было: китайское