Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

далеко. Однако оказалось, что передовые части японских войск уже взяли Цзюйжун. Потрясенный Чан Кайши спешно вернулся в Нанкин. Ранним утром 7 декабря он покинул столицу на самолете, надеясь увернуться от японских истребителей. К тому времени в городе началась паника – бежали все, кто только мог. До прихода японских войск 13 декабря из населения в 1 миллион человек осталось меньше половины. При этом следует учитывать, что значительное количество беженцев в те дни не покидали Нанкин, а прибывали в город. Это были люди, спасшиеся от наступающей японской армии. Восьмого декабря командующий гарнизоном отдал приказ закрыть все ворота в город (Нанкин окружала мощная средневековая стена с воротами и очень толстыми стенами, представлявшими собой серьезный оборонительный рубеж). Одновременно в предместьях города китайские солдаты претворяли в жизнь тактику выжженной земли, чтобы в руки врага не попало ничего: ни жилья, ни продовольствия, ни транспортной инфраструктуры. Девятого декабря японская армия подошла к городским стенам. Именно тогда произошло событие, важность которого трудно переоценить – командующий императорскими войсками генерал Мацуи передал начальнику Нанкинского гарнизона генералу Тан Шэнчжи ультиматум: сложить оружие до 12 часов 10 декабря. Точнее, к этому времени представителям китайского командования следовало явиться к воротам Чжуншань для обсуждения условий мирной сдачи Нанкина. Девятого декабря японский самолет целый день кружил над городом, сбрасывая тысячи листовок с призывом генерала Мацуи сдаться. В то же время в самом Нанкине происходили ужасные вещи, а начальник гарнизона под тяжестью сложившихся обстоятельств, вероятно, сошел с ума. Сформированный в спешке столичный гарнизон почти полностью состоял из новобранцев, а потому представлял собой очень сомнительное в плане боеспособности войско. У генерала Тан Шэнчжи в наличии было лишь несколько опытных подразделений, таких как учебная бригада, насчитывавшая всего 1300 штыков. Генерал рассчитывал усилить гарнизон за счет отступающих из Шанхая китайских частей, но с ними произошла непредвиденная катастрофа, нарушившая его планы. Уже почти месяц принимавшие участие в битве за Шанхай войска отступали – и все это время их нещадно бомбила японская авиация, давили танки и жестоко обстреливала артиллерия. Единственным их желанием было убежать от японцев как можно дальше и быстрее. И когда китайские командиры из числа защитников Нанкина попытались остановить бегущие части и загнать людей на оборонительные позиции, произошло самое ужасное, что только может случиться с армией на войне, – она взбунтовалась. Озверевшие солдаты шли напролом – на запад, ни при каких обстоятельствах не намереваясь задерживаться в Нанкине. Толпы отступающих солдат начали расстреливать офицеров, вставших у них на пути. И начальник гарнизона, лишившись надежды на помощь, поддался всеобщей панике и без возражений наблюдал, как части его собственного гарнизона покидают позиции и присоединяются к бегущим войскам. Тан Шэнчжи связался с Чан Кайши и доложил обстановку: контроль над войсками полностью утерян, в городе хаос и паника, армия бежит, и удержать город уже невозможно. На этот раз Чан Кайши понял, что дальнейшее политиканство в военных вопросах может поставить адекватность его действий под серьезное сомнение. Но и в этот отчаянно трагический момент он умудрился променять жизни тысяч людей на мелкие политические интересы. Генералиссимус приказал оборонять столицу, которую никак не желал сдавать без боя, теряя авторитет в глазах китайского народа. Генерал Тан Шэнчжи должен был сражаться, осознавая всю бессмысленность этих действий, а потом постараться стремительно отступить сквозь вражеские ряды. Японский флот уже стоял под городскими стенами, а с юга и востока смыкалось кольцо окружения. На момент предъявления японцами ультиматума, то есть 9 декабря, организовать отступление из Нанкина было делом практически невыполнимым, потому войска и бежали в панике, но Чан Кайши приказал держать оборону, обрекая защитников столицы на неминуемую гибель. Генералиссимус также отдал приказ расстреливать на месте трусов и паникеров – и это чуть ли не единственное его указание, которое удалось выполнить. С 9 по 13 декабря расстреляли почти тысячу солдат – каждого сотого бойца нанкинского гарнизона.

Тем временем весь день 9 декабря и утро следующего дня группа офицеров из штаба генерала Мацуи провела у ворот Чжуншань, ожидая китайских парламентеров для обсуждения условий сдачи Нанкина. Никто к ним так и не вышел. Десятого декабря в 13:00 генерал Мацуи отдал приказ начать штурм города. В эти часы трагедия разыгралась и в японском лагере. Центральной фигурой этого действа стал командующий войсками генерал Мацуи – невероятно противоречивая, но во многом выдающаяся историческая личность. Среди высшего командного состава Императорской армии он считался крупнейшим знатоком Китая. Несмотря на свое генеральское звание, господин Мацуи был никудышным военачальником, за всю свою карьеру в армии не принимавшим участия в боевых операциях и не накопившим никакого опыта – то он командовал дивизией, дислоцированной на Японских островах, то оккупационной армией на Тайване, но дольше всего он прослужил в разведке. В 1935 году генерал вообще вышел в отставку, откуда его спешно призвали в действующую армию в августе 1937 года, когда начались боевые действия в Шанхае. Причиной тому послужили его ценнейшие знания о Китае и связи. Генерал Мацуи являлся также одним из крупнейших в мире деятелей паназиатского движения, в значительной степени им же и созданного. Он считал, что все жители Азии – братья, в первую очередь имея в виду японцев и китайцев, а западные империалисты – грабители и враги азиатских народов. Следовательно, всем азиатским народам, прежде всего японскому и китайскому, нужно объединиться в борьбе с коллективным Западом. Генерал Мацуи в свое время дружил с Сунь Ятсеном, а также с его учеником – Чан Кайши. У него имелись отношения со многими китайскими руководителями и военачальниками того времени. Правительство в Токио назначило этого скорее дипломата, чем военного командовать японскими войсками в Китае, чтобы он смог договориться о перемирии с правительством Чан Кайши, после того как бравая Императорская армия отрежет от Китая еще один кусок. Пятого декабря – в самый разгар наступления на Нанкин – генерал Мацуи слег с сильнейшим приступом малярии и до 16 декабря фактически пребывал на больничной койке, хотя его и таскали на носилках вслед за войсками. Пятого декабря по причине нездоровья генерала Мацуи император назначил командующим японскими войсками в районе Нанкина своего дядю – принца Асаку, надеясь тем самым решить семейные неурядицы и предоставить родственнику честь взятия китайской столицы. За право взять Нанкин тогда боролись многие – от рядовых солдат в передовых частях до офицеров высшего командного состава Императорской армии. Принц Асака прибыл в войска 8 декабря накануне штурма города. Ему доложили, что Нанкин практически полностью взят в