Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

далеко на севере, недалеко от города Кайсери[438]. По мере того как обе державы сокращали свою буферную территорию, их ставки росли. После того как Мехмед умер во время кампании 1481 года (по слухам, эта кампания была направлена на борьбу с мамлюками на севере Сирии), Кайт-бей воспользовался временным хаосом, вызванным османской борьбой за престол, чтобы распространить власть мамлюков дальше в быстро сокращающуюся буферную зону. Затем, в 1485 году, после победы в борьбе за власть, Баязид нанес ответный удар, спонсируя вторжение на территорию, которую мамлюки только что захватили, – все более милитаризирующийся регион между двумя империями[439]. Он отправил оружие и другие ресурсы династии Дулкадиров одному из местных племенных княжеств, которые воспользовались возможностью продвинуться на юг и завоевать земли на севере Сирии, прежде чем мамлюки вернули их себе. Так начался период неопределенных пограничных войн между османами и мамлюками. В 1485–1491 годах обе империи совершали набеги друг на друга – напрямую и через доверенных лиц, – захватывая и теряя территории, убивая и обращая в плен солдат друг друга.

То, что этот регион находился на наибольшем расстоянии от столиц мамлюков, османов, а затем и Сефевидов, устраивало вооруженные группы скотоводов, доминирующие здесь. Тем не менее, какая бы империя ни получила власть на скалистой земле Юго-Восточной Анатолии, она приобрела бы явное тактическое преимущество. Мамлюки и Сефевиды справедливо считали этот регион наиболее уязвимым местом для нападения османов, практически незащищенным «мягким подбрюшьем». Хотя этот район находился почти так же далеко от столицы мамлюков Каира, как и от Стамбула, османы сделали своим военным плацдармом главный город региона Алеппо, находящийся в их руках. Что касается Сефевидов, то общее беззаконие на юго-востоке Анатолии давало им возможность, даже после Чалдырана, провести в регион как шиитскую пропаганду, так и шиитские войска.

Селим понимал свою уязвимость в этом «пупе» Ближнего Востока и ясно сознавал, что мамлюки и Сефевиды могли начать совместную военную операцию против него. Это во многом объясняет, почему для него был так важен Диярбакыр во время Чалдыранской кампании[440]. Диярбакыр служил воротами из Анатолии на юг, в Сирию, и контроль над городом позволял Селиму думать о других стратегических победах. Укрепление османской власти над Диярбакыром, а также над большей частью прилегающей к нему курдской территории, укрепило границу с покоренными Сефевидами и продлило границу с мамлюками на юг и восток. Как и в случае с предыдущими набегами на этот буферный регион, аннексия Диярбакыра в 1514 году сократила пространство между империями, приблизив их к прямому контакту и тем самым значительно увеличив потенциал военной конфронтации.

Решимость Селима вторгнуться и уничтожить колоссальную империю мамлюков и захватить все ее территории на Ближнем Востоке, в Северной Африке и на Красном море стала бы крупнейшим военным предприятием, которое когда-либо предпринимал османский султан. Однако Селим был вечным аутсайдером и знал, что значит столкнуться с гораздо более сильным противником, обладающим превосходящими ресурсами. Помимо заговоров, интриг и насилия в борьбе за престол, война Селима против его братского, суннитского государства потребовала от него преодоления ужасающих препятствий.

* * *

Селим уже продемонстрировал ранее, что он понимает ценность терпения и тщательной разведки перед войной. Для получения информации о местных ресурсах, численности войск и позициях мамлюков он привлек настоящую армию шпионов. Использование шпионов и двойных агентов не было чем-то новым в Средиземноморье и на Ближнем Востоке, но растущая геополитическая напряженность вынудила сделать тайное внедрение в стан противника и сбор разведданных жизненно важным компонентом имперской политики начала XVI века. Венеция располагала самой обширной и надежной шпионской сетью в мире. Агенты, которых Селим получил, став султаном, постоянно держали его в курсе текущего состояния военных обстоятельств врагов, их боеготовности и цепочек поставок. Он знал, когда мамлюки перемещали вооружение, когда происходили распри среди их военачальников и когда они экономили средства, чтобы высвободить деньги для войны. Мамлюки – и, конечно, османы тоже – всегда беспокоились о том, что среди них могут быть шпионы, и по мере того как обе стороны приближались к войне, они делали все возможное, чтобы выследить и нейтрализовать тех, кого подозревали в получении платы от другой стороны.

Одним из самых выдающихся и эффективных османских шпионов в империи мамлюков был Хайр-бей[441], губернатор Алеппо, высшее должностное лицо в этом чрезвычайно важном городе, который за предшествующее десятилетие неоднократно подвергался нападениям. Как и вся элита мамлюков и большая часть османской элиты, он начал свою карьеру в качестве раба. Он родился в Абхазии на Черном море, и в юности, скорее всего, был переправлен через османские невольничьи рынки на территорию мамлюков. Он прошел через имперскую бюрократическую школу и, по общему мнению, был одаренным представителем Каира: умело собирал налоги, обеспечивал защиту иностранным купцам и поддерживал порядок во всем городе.

После Стамбула и Каира Алеппо[442] с его знаменитой цитаделью на вершине холма был третьим по величине международным торговым городом на Ближнем Востоке. Находясь на пересечении всех сухопутных торговых путей, ведущих к Средиземному морю, он фактически был портовым городом, не имеющим выхода к морю. Изысканный крытый базар Алеппо, самый большой в мире, с более чем тринадцатью километрами внутренних улиц, предлагал товары из Китая, Испании и всех соседних стран. Отверстия в сводчатой каменной крыше пропускали свет и обеспечивали циркуляцию воздуха, когда покупатели и продавцы торговались за меха, кожу, изделия из металла, обувь, ткани и бесконечно разнообразные продукты питания. Примыкая к буферной зоне между османами и мамлюками, Алеппо был пограничным городом между империями, оплотом мамлюков против их врагов на севере. Селим, хорошо понимая, что для достижения успеха в борьбе с мамлюками ему придется захватить этот обнесенный стеной перевалочный пункт, делал все возможное, чтобы вторгнуться в Алеппо и окружающий регион. У него был идеальный «крот» в лице Хайр-бея.

Из-за относительной близости Алеппо к Стамбулу в сентябре 1497 года Хайру было поручено отправиться в османскую столицу в качестве официального представителя мамлюков, чтобы сообщить султану Баязиду о смерти султана Кайт-бея и восшествии на престол его маленького сына Мухаммада ан-Насира[443]. В итоге Хайр пробыл в Стамбуле больше года, и все это время он восхищался богатством города и предоставляемыми им удовольствиями и был глубоко впечатлен потоками имперских солдат, возвращавшихся с набегов и сражений с огромной добычей. Например, всего в один день в конце 1498 года Баязид принял двух высокопоставленных военных[444]. Бывший капер, а ныне имперский адмирал Кемаль-реис докладывал о миссии при мамлюкском дворе Хайра. На