Тень Бога. Султан Селим. Владыка османов и творец современности - Алан Михаил

боевые силы и повысить их лояльность. Призывники регулярно поднимали мятежи, покидали свои лагеря и отнимали продовольствие, чтобы забрать его в свои деревни.

Затем пришли тревожные новости из Ирана: силы Сефевидов, которые Исмаил обещал посланнику аль-Гаури – тому самому, который одновременно был шпионом Селима, – все-таки не прибудут. После Чалдырана моральный дух Сефевидов был слишком низким, чтобы собрать достаточное количество войск, и те немногие солдаты, которые все же начали марш на юг, не смогли пройти через укрепленную линию. Теперь мамлюкам, испытывающим недостаток ресурсов и людей, придется действовать в одиночку против своего гораздо более грозного противника – османов.

Глава 19

Покорение «пупа» Востока

Несмотря на свое огромное религиозное и историческое значение для всех основных религий Ближнего Востока, Иерусалим в первые десятилетия XVI века был небольшим городом с крошечным населением – менее 6000 человек[452]. За столетия попыток крестовых походов европейские христиане лишь на короткое время обретали контроль над городом, которым правили мусульманские державы с 638 года, получив власть над ним всего через шесть лет после смерти пророка Мухаммеда. Хотя крестоносец Колумб в конечном итоге так и не ступил в Иерусалим, он уже давно стремился захватить священный город – проект, который он ревностно реализовал, но, как оказалось, на противоположной стороне Атлантики. Селиму вскоре удалось добиться успеха там, где потерпели поражение Колумб и почти все остальные крестоносцы: он завоевал Иерусалим[453].

* * *

После серьезных задержек султан мамлюков аль-Гаури 17 мая 1516 года вывел армию из Каира, направившись в Иерусалим, свой первый крупный лагерь в Сирии[454]. Прежде чем покинуть столицу, которая в те годы была охвачена серией вспышек чумы, а также нехваткой продовольствия и финансовым кризисом, аль-Гаури назначил одного из своих старших советников, Туман-бея, регентом на время своего отсутствия.

Пытаясь свести к минимуму воздействие палящего летнего солнца, аль-Гаури и его войска пересекали Синайский полуостров, состоящий из оранжевого песчаника и желтовато-коричневого гравия, в основном ночью, двигаясь вдоль побережья Средиземного моря, вдали от коварных каньонов, зыбучих песков и пресловутых бандитов. К середине июня они прибыли в Иерусалим и расположились лагерем за его стенами.

Как было принято у правителей, проезжая через Иерусалим, аль-Гаури воспользовался возможностью помолиться у Купола Скалы и других мечетей города, а также посетить его исторические места. Тем временем его люди награбили провизии и наслаждались прохладной водой близлежащих прудов и ручьев. После того, как войска, вероятно, сочли передышку слишком короткой, аль-Гаури продолжил наступление на север, к границе с Османской империей. Попутно он захватывал продовольствие, ресурсы и людей. Как и в самом Египте, это, конечно, не вызвало у местного населения симпатий к нему. Тем не менее он считал жестокое принуждение наиболее эффективным средством быстрого создания армии и последующей ее поддержки.

Его следующей остановкой был Дамаск, богатый город, в котором здания с высокими арками были отделаны черным базальтом и белым известняком[455]. Дамаск, в котором было около 10 000 жилых домов, всегда был верен мамлюкам и устроил аль-Гаури торжественную встречу, но празднества не смогли рассеять мрачный туман надвигающейся войны, повисший на узких извилистых улицах и в широких туннелях[456]. Когда, как это было принято, европейские купцы Дамаска бросали золотые и серебряные монеты к ногам султана, некоторые из низкооплачиваемых и голодающих призывников аль-Гаури кинулись подбирать эти деньги, почти сбив при этом мамлюкского правителя с лошади[457]. Как и солдаты, жители Дамаска ощутили отчаяние того разрушительного лета, когда аль-Гаури монополизировал ресурсы и рабочую силу для тотальной подготовки к войне.

10 июля, почти через два месяца после отъезда из Каира, аль-Гаури наконец прибыл в Алеппо, где планировал разместить свою штаб-квартиру[458]. Один из старейших городов мира, основанный в III тысячелетии до н. э., Алеппо стратегически удачно расположен между Средиземным морем и Евфратом. Его самый известный религиозный объект, мечеть Омейядов, датируется VIII веком и, как утверждается, хранит останки отца Иоанна Крестителя. (Ее знаменитый минарет, когда-то один из самых высоких в городе, был построен в 1090 году и разрушен в 2013 году во время гражданской войны в Сирии.) Уставшие от долгого пути мамлюкские солдаты метались по извилистым улочкам, захватывая и грабя дома, воруя с рыночной площади, захватывая жизненно важные ресурсы, насилуя и убивая[459]. Таким образом, Алеппо больше походил на оккупированный город, чем на город, принимающий имперскую армию перед тем, как триумфально отправить ее на войну[460]. Готовясь к битве, аль-Гаури и его офицеры даже не подозревали, что губернатор города отвернулся от них и связал свою судьбу с османами.

Пока мамлюки продвигались на север, Селим начал свой извилистый путь на юг. Он поручил одному из своих высших генералов на востоке – доверенному военному советнику со времен Трабзона – мобилизовать как можно больше войск и встретиться с ним в Эльбистане, бывшем оплоте конфедерации Дулкадиров, примерно в 300 километрах к северу от Алеппо. 23 июля Селим достиг Эльбистана, расположенного на берегу бурлящей реки Джейлан; вспомогательные силы прибыли неделю спустя. Теперь, находясь по разные стороны буферной зоны, Селим и аль-Гаури отправляли друг к другу через послов предложения, оскорбления и угрозы. У каждого было одно и то же послание другому: «сдавайся или умри». Ни один из них, конечно, не был согласен ни на то, ни на другое, и оба убили нескольких посланников друг друга. Теперь, в конце июля 1516 года, вдали от своих столиц, после нескольких месяцев подготовки и обмена колкостями, война была неизбежна.

30 июля в лагерь Селима пришло известие, что армия мамлюков движется к его позициям. Отправление войск аль-Гаури на поле боя прошло совсем не триумфально. Жители Алеппо проклинали мамлюкского султана и его армию, когда те проходили через ворота, понося солдат за весь тот хаос, что они с собой принесли[461]. Когда Алеппо остался позади, среди советников аль-Гаури начали ходить слухи о том, что Хайр был предателем, предоставляющим информацию османам и убежище сторонникам османской империи[462]. Может ли это объяснить, почему жителям Алеппо было позволено относиться к армии мамлюков с таким неуважением, неконтролируемым властями города? Аль-Гаури не знал, чему верить, но не мог позволить этому отвлечь его от непреодолимого желания воевать.

5 августа Селим произнес воодушевляющую речь, прежде чем вывести свою армию из Эльбистана[463]. За время, прошедшее с войны в Грузии до победы при Чалдыране, он