Александр Дюма - Жозеф Бальзамо. Том 2

Когда нога упала на постель, больной все еще пел.

106. ДУША И ТЕЛО

Все глядели на пациента с изумлением, а на врача — с восторгом.

Некоторым казалось, что и тот и другой не в своем уме.

Марат шепотом сообщил это мнение на ухо Бальзамо.

— Бедняга со страху спятил, потому и не чувствует боли.

— Не думаю, — возразил Бальзамо. — Он в здравом уме, и, более того, я уверен, что в ответ на мой вопрос он назовет нам день своей смерти, если ему суждено умереть, или срок своего окончательного исцеления, если ему суждено выжить.

Марат уже готов был согласиться с общим мнением, то есть поверить, что Бальзамо такой же безумец, как и пациент.

Хирург тем временем поспешно сшивал артерии, из которых хлестала кровь.

Бальзамо вынул из кармана флакон, капнул из него несколько капель жидкости на тампон корпии и попросил главного хирурга наложить корпию на артерию.

Тот не без некоторого любопытства исполнил просьбу.

Это был один из самых знаменитых врачей своего времени, человек, воистину влюбленный в свою науку, не обходивший стороной ни одной из ее тайн и считавший, что в сомнительном случае можно пуститься на риск.

Хирург наложил на артерию тампон, артерия дрогнула, кровь запузырилась и стала сочиться по каплям.

Теперь хирургу было гораздо проще накладывать швы.

Бальзамо воистину одержал победу: все наперебой расспрашивали, где он учился и к какой школе принадлежит.

— Я из Германии, приверженец геттингенской школы, — отвечал Бальзамо. — То, что вы сейчас видели, — мое открытие. Тем не менее, господа и дорогие коллеги, я хотел бы, чтобы это открытие пока оставалось в тайне, так как весьма боюсь костра и опасаюсь, как бы парижский парламент не решился устроить еще один процесс ради удовольствия приговорить чародея к сожжению.

Главный хирург задумался.

Марат тоже пребывал в задумчивости, что-то прикидывая.

И все же он первый прервал молчание.

— Кажется, вы только что утверждали, — обратился он к Бальзамо, — что, если спросите этого человека о последствиях операции, он даст вам точный ответ, хотя последствия эти еще сокрыты в грядущем?

— Я и сейчас на этом стою, — отвечал Бальзамо.

— Давайте попробуем!

— Как зовут этого беднягу?

— Его фамилия Авар, — сказал Марат.

Бальзамо повернулся к пациенту, который еще напевал жалобную мелодию песенки.

— Ну, друг мой, — спросил он, — что, по вашему мнению, будет дальше с несчастным Аваром?

— Что с ним будет? — переспросил пациент. — Погодите. Мне нужно вернуться из Бретани в Отель-Дьё, он сейчас там.

— Что ж, возвращайтесь, взгляните на него и скажите мне о нем всю правду.

— Ох, он болен, очень болен: ему отрезали ногу.

— В самом деле? — спросил Бальзамо.

— Да.

— А операция прошла успешно?

— Вполне успешно, однако…

— Однако? — повторил Бальзамо.

— Однако, — продолжал больной, — ему предстоит жестокое испытание. Лихорадка.

— И когда она начнется?

— Нынче вечером, в семь.

Присутствующие переглянулись.

— И эта лихорадка?.. — продолжал расспрашивать Бальзамо.

— Будет очень жестокая, но первый приступ он выдержит.

— Вы уверены?

— Да.

— Значит, после первого приступа он пойдет на поправку?

— Увы, нет, — со вздохом произнес пациент.

— Что же, лихорадка повторится?

— Да, и будет куда тяжелей. Бедный Авар, — продолжал пациент, — ведь он женат, и у него дети.

Глаза Авара наполнились слезами.

— Значит, его жене суждено стать вдовой, а детям сиротами? — спросил Бальзамо.

— Погодите, погодите! — Больной стиснул руки и выдохнул: — Нет.

И его лицо озарилось светом возвышенной веры.

— Нет. Его жена и дети так горячо молились за него, что Бог над ним смилостивится.

— Итак, он выздоровеет?

— Да.

— Вы слышите, господа? — обратился Бальзамо к присутствующим. — Он выздоровеет.

— Спросите, через сколько дней, — попросил Марат.

— Через сколько дней?

— Да. Вы ведь обещали, что он сам назовет этапы и срок собственного исцеления.

— С удовольствием спрошу его об этом.

— Так спросите же.

— Как вы полагаете, когда Авар будет здоров? — обратился Бальзамо к пациенту.

— Ему еще долго болеть… погодите… месяц, полтора, два… Он поступил сюда пять дней назад, а выйдет через два с половиной месяца после поступления.

— Выйдет живой и здоровый?

— Да.

— Но работать он не сможет, — вмешался Марат, — а значит, не сможет кормить жену и детей.

Авар вновь молитвенно сложил руки.

— Бог милостив и позаботится о нем.

— Каким же образом Бог о нем позаботится? — осведомился Марат. — После всего, что я сегодня узнал, мне было бы крайне любопытно узнать и это.

— Бог прислал к его ложу милосердного человека, который пожалел Авара и сказал себе: «Я хочу, чтобы бедняга Авар ни в чем не нуждался».

Все присутствующие переглянулись, Бальзамо улыбнулся.

— Поистине, мы являемся свидетелями весьма странного зрелища, — заметил хирург, который тем временем пощупал пульс у больного, потом прослушал сердце и проверил, нет ли жара. — Этот человек бредит.

— Вы так полагаете? — осведомился Бальзамо.

Он устремил властный взгляд на Авара и приказал:

— Авар, пробудитесь!

Молодой человек с трудом открыл глаза и в глубоком изумлении взглянул на окружающих его людей, которые теперь вовсе не казались ему опасными, хотя совсем недавно он их боялся.

— Как же так? — горестно спросил он. — Меня еще не оперировали? Сейчас вы только начнете меня терзать?

Бальзамо тут же вступил в разговор. Он опасался, как бы больной не разволновался. Впрочем, ему можно было не спешить.

Никто и не думал отвечать пациенту: слишком велико было изумление присутствующих.

— Успокойтесь, друг мой, — начал Бальзамо, — господин главный хирург произвел над вашей ногой операцию, какая требовалась в вашем состоянии. Судя по всему, вы, бедняга, не очень сильны духом: не успели к вам притронуться, как вы потеряли сознание.

— Тем лучше, — весело отвечал бретонец, — я ничего не почувствовал, я спал спокойным, блаженным сном. Какое счастье, мне не отнимут ногу!

И в этот миг страдалец опустил взгляд, увидел стол, залитый кровью, и свою искалеченную ногу.

Он вскрикнул и уже в самом деле потерял сознание.

— А теперь, — невозмутимо предложил Марату Бальзамо, — спросите его о чем-нибудь и увидите, станет ли он отвечать.

Затем он отвел хирурга в угол операционной; служители понесли оперированного на его койку.