За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

– Выходит, зря мы его, этого Гансика, не отправили во владения Посейдона! Пусть бы играл там в кошки-мышки с прелестными нереидами! Надо же! Высунулся змей из-под колоды трухлявой, зашипел! А тут еще какой-то братец у Кельтмана объявился? И этот братец будет теперь вместе с Гансиком заниматься нашим делом!

– А может, и сейчас еще не поздно… Океан большой, и для усатого моржа места хватит! – прикинул вслух Фридрих Кугель, который даже в лице сменился, узнав, что Кельтман «снюхался» с проходимцем Шрейбером. – Выяснить только, в какой гостинице он остановился. Позову на помощь Бобби Дукакиса, он мастер на такие дела. Рискнем, мой фрегаттен-капитан, да и взорвем эту минную банку удачным выстрелом из пушечки, а?

Отто оглянулся на палубу «Изабеллы», где под командой Майкла моряки проверяли и укрепляли в носовом отеке запасной такелаж, ответил преданному другу решительным возражением:

– Теперь поздно! Все, что знал Гансик, если он только что-то знал конкретное, он уже успел выложить Кельтману и его новоявленному братцу! А мы даже не знаем, кто он и чем занимается. А вдруг он в местной полиции комиссаром? Тут уж они пойдут по верному следу. – Отто вспомнил подозрительное шевеление портьеры в кабинете Вольфганга Кельтмана и окончательно уверовался в своих подозрениях. – Я теперь на все сто процентов убежден, что во время нашего с Кельтманом разговора этот братец был в кабинете за портьерой и все слышал! Или это братец, или сам инспектор Паркер, который по какой-то непонятной причине не отстает от нас…

– Получается так, что заговор против нас только начинается, – высказал догадку Карл. – Но что они нам могут сделать? Улик прямых нет, а на домыслах далеко не уедешь! Да и Ганс ничего толком о наших планах не знает, тем более, куда и зачем мы собрались.

– Вот это и служит мне единственным утешением, – вздохнул Отто. – Фридрих, ты до вечера побудь на «Британии». Как стемнеет, привези чемодан с «будильниками» на яхту. День нам на сборы, покупку припасов – и в поход! Пока Ганс будет подыскивать себе свободную яхту, мы уже скроемся за горизонтом. А потом пусть ловит Железного Дункеля в океанском просторе! От боевых эсминцев уходили, а уж от пьянчуги Гансика сам бог велел скрыться бесследно!

3

Отто еще раз прочитал телеграмму от Гюнтера Цандера, полученную к вечеру третьего дня их пребывания в Мельбурне – ответ на его срочный запрос в Виндхук: «Поисками Тюрмахера занялась полиция, труп пока не обнаружен, ищут только его. Дома все спокойно. Цандер».

– Вот так дела-а, – протянул Карл, когда они, на этот раз вместе зашли на телеграф. – Вальтеру скажем? – И поднял на отца тревожно-вопросительный взгляд.

– Зачем? У него, сам видишь, и так постоянно обеспокоенное лицо… Выйдем в море, может, развеется. А там, глядишь, какая-нибудь Гретхен или Марта отведет его мысли об Амрите в другую сторону… «Гюнтер не зря вставил в телеграмму пустяковое, вроде бы слово, что ищут только Тюрмахера, а дома все спокойно, – подумал Отто. – Значит, второе поручение он выполнил чисто… Упокой, Господь, безвинную душу и прости меня за этот принужденный грех!» – и он, словно по какому-то понуждению свыше, перекрестил себя, не замечая пристального и непонимающего взгляда сына – что-то отец узнал такое серьезное, если о Боге вспомнил!

С минуту сидели молча на лавке, потом Отто достал зажигалку, поджег уголок бланка и повертел его в руке. Когда листок сгорел, кинул уцелевший уголок в урну. «Телеграмму выдавала дамочка, а не тот какой-то перепуганный служащий!» – вспомнилось посещение телеграфа в первый раз.

– А Тюрмахер все же основательно исчез. И ладно, если попал под машину, как… – и оборвал себя на полуслове, будто от хлесткого удара чужой и безжалостной ладони по губам. Поторопился поправить себя: – Если полиция ищет труп по больницам и моргам. – А если и он, как Гансик, идет за нами следом шаг в шаг? И если ему известен мой план? Черт его знает, что это за личность вообще! Столько лет жил бок о бок! Иногда нас целыми неделями в доме не было, спокойно мог изучить все комнаты и мебель до последнего винтика… В том числе доискаться до дневников, судового журнала и бумаг моего деда Генриха…

– Как? – удивленный Карл резко повернулся на лавке, и его сухощавое лицо побледнело. Неожиданно для самого себя он связал воедино и эти бумаги прадеда, и их довольно странную скоропалительную поездку по океану… Вспомнились давние в семье разговоры, что прадед Генрих, которого Карл помнил весьма смутно, лицом черного и морщинистого, лежащим на белой постели, давным-давно терпел крушение на каком-то острове в здешних морях. Еще говорили весьма таинственно о каких-то сокровищах, но тогда это казалось ему за пересказ кем-то читанных книг о пиратах и кладах… – А я ведь думал, что в том тайнике у тебя только судовой журнал субмарины. Случись что, я бы и не знал про бумаги прадеда, пока сам случайно не наткнулся бы на них. А это могло бы произойти и через десяток лет!

– Эти бумаги, сынок, передаются только с посмертным завещанием, – с легкой печалью в голосе пояснил Отто. Он встал, чтобы покинуть сквер у телеграфа. – А мне умирать пока рановато. Да и вообще, если наше теперешнее предприятие окажется успешным – в чем я ни на минуту не сомневаюсь, сынок! – эти бумаги будут годны только как семейная реликвия. Ну, идем на яхту. Дело к вечеру. Фридрих, я видел, уже проехал на машине в порт. А вон, посмотри, и боцман Майкл с китайцем и с черномазым Полифемом нагрузили автофургон, скоро отъедут от магазина. – Карл внимательно посмотрел вправо – за сквером, через дорогу с четырехрядным движением, у тротуара стоял светло-оранжевый автофургон. Горилла Майкл шумно распоряжался, трое грузчиков в белых халатах сноровисто подавали в распахнутую заднюю дверцу машины ящики, мешки, раздутые упаковки в плотной бумаге. Негр Джим, за свою изрядную силу только что прозванный Дункелем «Полифемом», принимал и размещал все это в крытом кузове…

У трапа яхты их встретил Фридрих, вспотевший и от жары и от тяжелых чемоданов, которые ему пришлось самому перетаскать с пристани до своей каюты. Они с Отто решили занять две каюты по бортам, ближе к выходу. Карл с Вальтером заняли каюту левого борта, дальнюю, а одна каюта, которая рядом с каютой Отто, оставалась свободной. Вальтер хотел разместиться в ней один, но отец пока не разрешил и причину отказа не назвал, пообещав, что когда выйдут в