Константин Жемер - Поверить Кассандре

– Не беспокойтесь, сударь, это от избытка чувств. Я очень рад застать вас на месте.

– А-а, понимаю, вы – любитель поэзии, – сделал вывод Циолковский. – Ну, тогда он вам обязательно понравится, мой дирижабль, ибо это – настоящая поэма!

Дирижабль действительно представлял собой изумительное зрелище: огромная сигара из серебристого металла, снизу небольшая закрытая гондола и две трубы с винтами.

– Господа члены учёной комиссии, перед вами первый в мире аэростат управляемого типа, целиком выполненный из металла, – самодовольно произнёс Циолковский. – На сегодня он – единственный в своём роде, но в будущем, надеюсь, подобные аппараты целиком завоюют небо, вытеснив оттуда птицеподобные летательные приборы.

Если Крыжановский с Распутиным спокойно отнеслись к увиденному, ибо не особо разбирались в подобных вещах, то Циммера дирижабль просто сразил.

– Это просто невероятно… Алюминиевая обшивка… Она ведь ненамного тяжелее каркаса, обтянутого прорезиненным полотном…

– Зато куда прочнее и непроницаемее, – закончил мысль Циолковский. Подойдя к небрежно сваленной на каком-то грязном верстаке одежде, он, первым делом, схватил не брюки, как следовало ожидать, а свою слуховую трубку, которую не замедлил приложить к уху.

– Хочется надеяться, что эта штука взлетит, – вздохнул Крыжановский.

– А вы не сомневайтесь, Сергей Ефимович, – ухмыльнулся изобретатель. – Глаза могут обмануть человека, но математические расчёты – никогда. Сейчас выведем аппарат из ангара, и вы станете свидетелями взлёта дерзновенной научной мысли…

– Не надобно нам никакой дерзновенной мысли! – заявил о своём присутствии Распутин. – Ты, мил человек, наперёд скажи вот чаво: ентот твой дирижопель способен свезти нас в Тверь, али нет?

– Ас-сь? – по обыкновению недопоняв, вскричал Циолковский.

Распутин досадливо махнул рукой:

– Ефимыч, растолкуй яму наше дело. Ента глухая тетеря, гляжу, по-людски не разуметь, а токмо по-благородному.

– Неужели вы тот, о ком я подумал? – поразился Циолковский.

– Да-да, это Григорий Распутин, смиренный царский лампадник, – подтвердил догадку учёного Крыжановский, который и сам пребывал в крайнем нетерпении относительно предстоящих событий. Далее он весьма коротко, не вдаваясь особо в детали, рассказал изобретателю о той угрозе, которая нависла над Императорским домом. Закончил же весьма пафосно:

– Так что лучшей возможности доказать полезность вашего детища не сыскать. Воспользуйтесь этой возможностью на благо Отечества.

– Ох, ты, незадача! – заохал изобретатель. – Я ведь собирался слетать только до Гатчины, и обратно. Где же взять топливо для дальнего перелёта? Верите, в целях экономии только раз и испытал аппарат – керосин-то нынче дорог, а двигатель у меня мощи невиданной.

– А сколько керосину уйдёт для покрытия нужного нам расстояния? – воскликнул Крыжановский.

– В том-то и дело, что литров шестьсот, – признался Константин Эдуардович.

– Вот тебе и раз, в лавке шестьсот литров не купишь, а чтобы по городу столько собрать – это побегать придётся! – расстроился Сергей Ефимович. – Эх, время уходит – с каждой минутой поезд всё дальше и дальше…

– Кажется, я знаю, где есть керосин, – встрепенулся Павел. – Не могу сказать, сколько его там, но уж точно больше, чем в лавке.

Конечно же, молодой человек имел в виду тайные запасы мосье Карманова, о которых ему однажды за ужином поведал неудавшийся воришка по имени Тараска.

– Но откуда у этого… господина керосин? – высказал удивление Крыжановский.

– Вы не знаете Карманова! Он считает, что скоро начнётся война, и мечтает нажиться в трудные времена, спекулируя топливом! – уверенно заявил Циммер.

– Да уж, – скривился Крыжановский. – Вступать в деловые отношения с означенным «прекраснодушным» домовладельцем перспектива – та ещё, вдобавок…

Он открыл портмоне, там оказалось сто рублей.

– … Вот незадача, шестьсот литров керосина встанут в двести сорок! И то, ежели этот господин Карманов возьмёт по обычной цене…

У Распутина и Циолковского средств при себе практически не оказалось, а Павел, стесняясь, выложил девятнадцать рублей сорок копеек.

– Да что же это! – топнул ногой Сергей Ефимович. – В паучьей норе Ордена удача явно нам благоволила, не оставила она нас и когда удалось застать на месте вас, Константин Эдуардович. Почему же сейчас всё изменилось? Не ружья Ордена, а ничтожная сумма стала непреодолимым препятствием!..

– Пошто разоряисси, милай? – удивился Распутин. – Ладноть я, срамник окаянный, допреж того, как пуститься в исход, всё роздал сирым да убогим, но у тебя-то дома, небось, деньжат – куры не клюють.

– Попугай с канарейками, мать их, а не куры! – разъярился Крыжановский. – В банке все средства, в банке! А он только в десять откроется. Ну, да делать нечего, придётся поднимать на ноги банкиров… А время уходит... Да какое там уходит – мчится со скоростью литерного экспресса!

– Наших денег хватит, – тихо объявил Циммер. – Только отдать их следует не мосье Карманову, а другим людям.

– Каким это? – не понял его превосходительство.

Зато старец всё уразумел моментально. Деловито прищурившись, он поинтересовался:

– Надёжные хуч люди-то?

Павел неопределённо пожал плечами: Карп и компания, которых он имел в виду, конечно, заслуживали всяческого доверия, но вот хранилище керосина… Вполне могло статься, что его существование – лишь плод воображения недоразвитого Тараски.

– Давайте так: я съезжу за топливом, а Сергей Ефимович тем временем свяжется с банкиром…

– Нет уж, нечего расплываться по древу, – возразил Крыжановский. – Брать следует какое-то одно направление, и только им заниматься. Иначе и там не поспеем, и здесь не сумеем…

– Тогда – моё направление, – твёрдо сказал Павел.

– Кстати, – спохватился Крыжановский. – Господин Циолковский, а сами вы где брали керосин, и на чём его доставляли?

– О, здесь я, пожалуй, окажу существенную помощь! – воскликнул Циолковский. – Пойдёмте со мной…

Он увлёк присутствующих на другой конец ангара, где скрытый кормой дирижабля пребывал странный механизм, представляющий собой тележку на трёх коньках с огромным пропеллером впереди. В целом конструкция напоминала моржа, выбравшегося на льдину – задние лапы безвольно волочатся, передние уперты в лед, клыкастая голова же насторожено оглядывается окрест.

– …Понимаете, господин Лебедев, у которого я имею честь арендовать ангар, – продолжал кричать Константин Эдуардович, – оказался настолько любезен, что разрешил попользоваться своим аэробуером. Говорит, аппарат ему наскучил… Вот я его и приспособил к делу: лучшего средства передвижения по городу не найти, а когда керосин из лавки возил, сзади обычные санки привязал.