Поль Феваль - Странствия Лагардера

– Но мне надо выполнить еще одно поручение, мадам. Первое касалось вас и вашего супруга – как известно, мне приказали доставить в безопасное место господина посла Фран­ции и его жену. Я надеюсь, что господин де Сент-Эньян сам доложит обо всем его высочеству. Что же до второго поруче­ния…

– Продолжайте! – поторопила герцогиня.

– Оно касается меня лично, да и регент просил, чтобы я занялся этим делом.

– И что же это за дело?

– Мне предстоит узнать, что сталось с мадемуазель де Невер и ее подругой. На это мне дана неделя. Одна неделя на поиски девушек и Лагардера! Вы просите у меня один день, и я дарю его вам, сударыня. Хотя завтра мне придется мчаться быстрее ветра.

– Но вы потом вернетесь в Париж?

– Через неделю между Францией и Испанией начнется война. Я остаюсь в армии, на границе. Лагардер и я, мы по­стараемся оправдать доверие, оказанное нам регентом.

– Надеюсь, что эта война будет короткой[58], – сказал Сент-Эньян, – и Испания вскоре запросит мира. Берегите свою жизнь, маркиз, у вас есть друзья, которым она дорога.

Этот день пролетел как один миг для посланника и его же­ны и бесконечно долго тянулся для Шаверни, который томился и скучал, несмотря на общество обаятельнейшего Сент-Эньяна и его прелестной супруги.

Заходящее солнце медленно опускалось в Гасконский залив. Настало время прощаться.

– Когда вы вернетесь в Париж, – обратился герцог к Шаверни, – милости прошу к нам. Надеюсь, мы с вами рас­стаемся добрыми друзьями.

– Вы ведь не забудете нас, маркиз? – взволнованно до­бавила герцогиня. Тон ее не ускользнул от внимания посланни­ка, однако лицо его по-прежнему выражало дружелюбие.

– Молитесь, сударыня, – произнес Сент-Эньян, – что­бы Аврора де Невер как можно скорее оказалась на свободе и стала графиней де Лагардер, а наш храбрец Шаверни обрел донью Крус…

– И сделал ее маркизой… – тихо добавила его жена.

– Спасибо вам, друзья мои, – ответил Шаверни. – Надеюсь, что ваши молитвы помогут мне в моих поисках. Вер­нувшись в Париж, я без промедления отправлюсь к вам, дабы вы не усомнились ни в моей дружбе, ни в моей вам преданно­сти.

– Я тоже буду молиться за вас, господин де Шаверни, – промолвил посланник. – Я попрошу Господа хоть немного умерить ваш безрассудный пыл и отвести вражеские клинки от вашей груди. До свидания, маркиз, и, смею надеяться, до ско­рого свидания.

Затем герцогиня де Сент-Эньян села в карету, герцог занял свое привычное место возле дверцы, и маленькая кавалькада тронулась в Париж.

Герцогиня де Сент-Эньян была верной и преданной женой, но в тот вечер сердце ее билось учащенно, и она еще долго прижималась лицом к окошку кареты, силясь различить в сумерках хрупкий силуэт маркиза де Шаверни, скакавшего об­ратно в Испанию.

V. ПРОДАВЕЦ ВОДЫ

Поразмыслив, Шаверни решил, что нет смысла возвра­щаться в Испанию прежней дорогой, ибо, проехав по ней дважды, он не обнаружил никаких следов Лагардера.

Посланник заверил его, что шевалье не было в Мадриде; не было там и девушек, что подтвердил ему сам Гонзага во время их последней встречи.

Значит, надо искать в другом месте. Но где? Куда ему ехать? На восток? На запад? А может, ему следует отправить­ся в Арагон или Кастилию или помчаться в Леон?

Сыскать человека в Испании не легче, чем извлечь иголку из стога сена, а у маркиза оставалось так мало времени! На счету был каждый день, каждый час! Вдобавок Шаверни плохо знал испанский язык, что весьма затрудняло поиски. И если он на своем ломаном испанском еще мог кое-как задать вопро­сы, то пространные ответы собеседников он зачастую понимал лишь наполовину.

Поэтому все свои надежды он возлагал на некое озарение или же знамение, которое укажет ему, где надо искать девушек и Лагардера.

В ожидании чудесного предзнаменования он вместо Навар­ры поехал в Страну Басков, причем заметьте, любезнейший чи­татель, что, отправляясь на поиски, Шаверни вовсе не думал о том, что в любую минуту он может быть схвачен людьми Гонзага или же агентами Альберони. Между тем попасть в руки испанцев значило для него оказаться если не на эшафоте, то в тюрьме; впрочем, времени сидеть взаперти не было: в надвига­ющейся войне Франции потребуются твердая рука и непобеди­мая шпага Лагардера.

– Помоги себе сам, маркиз, – то и дело повторял Ша­верни, – и тогда Небо тоже поможет тебе!

И Провидение пришло-таки ему на помощь. Сам того не подозревая, маркиз приехал как раз туда, куда ему было нуж­но. Он оказался рядом с ущельем Панкорбо, чья отверстая пасть неодолимо влекла его к себе.

На фоне величественной природы человек всегда ощущает себя маленьким и ничтожным. Вот и Шаверни, который стоял у входа в Панкорбо, казался себе карликом. Он вспомнил, что неподалеку отсюда находится Ронсевальское ущелье[59], и поду­мал, что если доблестный Дюрандаль[60] в руках Роланда легко крошил скалы, то чудовищный меч, сжимаемый некогда рукою Властелина судеб, сокрушил эти горы с той же легкостью, с которой путник взрезает кинжалом спелый гранат.

Въехав в ущелье, он пустил лошадь шагом. По обеим сто­ронам высились черные скалы, вдоль тропы бежал ручей. Над узкой расселиной кружилось воронье, задевая крыльями острые камни. Отталкивая друг друга, зловещие птицы с хриплым карканьем устремлялись вниз. Сомнений не было: в ущелье ле­жали трупы и прожорливые вороны, привлеченные запахом па­дали, слетались сюда со всей округи.

В ручье, зацепившись за камень, мок какой-то бесформен­ный предмет.

Маленький маркиз спешился и поддел его концом шпаги; предмет оказался грязной серой шляпой со сломанным пером.

«Кажется, я уже где-то видел сей головной убор, – поду­мал Шаверни. – Подобное украшение даже в этой стране благородных лохмотьев решится надеть далеко не каждый. Черт возьми, но все-таки чье же лицо выглядывало из-под этой шляпы? Неужели я так и не сумею это вспомнить?»

И, словно фокусник с Нового моста, он, весело смеясь, стал кончиком шпаги подбрасывать отвратительную тряпку, еще недавно гордо именовавшуюся шляпой. Раскатистое эхо вторило звонкому смеху Шаверни.

Наконец головной убор звучно шлепнулся на землю; мар­киз как зачарованный уставился на него и неожиданно воск­ликнул:

– Кокардас! Слава богу! Я знал, что этот предмет неког­да уже услаждал мой взор!

В узком проходе между отвесных скал вилось воронье. По­явление человека ненадолго отпугнуло птиц, и они, мерзко кар­кая, расселись на обломках камней.

Встревоженный, Шаверни двинулся вперед. Неужели где-то здесь лежит бездыханным и сам хозяин шляпы?