Поль Феваль - Странствия Лагардера

Если бы не присутствие посланника, подтверждавшее до­стоверность парижских новостей, Шаверни, скорее всего, доро­го заплатил бы за свои дерзости и оскорбления.

Известие об аресте Селамара ошеломило Филиппа Мантуанского и на какое-то время парализовало его разум. Клевреты же не имели ни малейшего желания без приказа принца напа­дать на того, кто еще недавно был их другом: они по-прежнему уважали прямодушного юношу и втайне восхищались его отва­гой.

Но Гонзага уже давно полностью подчинил их своей злой воле, поэтому никто из молодых дворян не осмелился первым поднять знамя мятежа и встать на сторону маленького маркиза. У одного только Монтобера мелькнула было мысль о бунте, но он тут же отогнал ее, ибо заранее знал, что никто из приятелей его не поддержит.

Словно побитые псы, клевреты последовали за хозяином. Молча, с застывшими лицами они ехали мимо своего вчерашне­го товарища, нашедшего в себе силы порвать с прошлым и получившего право обвинить их в предательстве.

– Теперь вперед! – скомандовал Шаверни, обращаясь к своим новым попутчикам. – Держу пари, что скоро за нами будет выслана погоня.

Господин де Сент-Эньян, наклонившись в седле, дружески обнял Шаверни, а герцогиня протянула из кареты свою пре­красную белую руку, которой маркиз почтительно коснулся губами.

– Вы поступили безрассудно, – восхищенно произнесла она. – Но как же вы благородны!

– Я желал быть справедливым – и только, – ответил маркиз. – Когда видишь на дороге гадюку, лучше сразу же размозжить ей голову!.. Но сейчас я не собирался никого убивать: жизнь этого человека принадлежит Лагардеру.

До границы было еще далеко, поэтому все согласились не тратить времени на сон и ехать ночью. Через полчаса, подкре­пившись в придорожной гостинице, маленький отряд продол­жил свой путь.

Чтобы скоротать время, Шаверни рассказал все, что знал об Авроре и Лагардере. Его взволнованные слова, звенящие в ночной тишине, рождали в слушателях восхищение доблестью шевалье и пробуждали нежность и жалость к безвинным жерт­вам Гонзага.

Госпожа де Сент-Эньян была очень красива; слезы умиле­ния, бежавшие по ее щекам, делали ее еще прекраснее. Она жадно ловила каждое слово Шаверни и постоянно прерывала его, чтобы высказать очередную похвалу самому маркизу, от которой тот мгновенно смущался, ибо изо всех сил старался умолчать о своей роли в описываемых им событиях.

Впрочем, будучи женщиной проницательной, герцогиня сра­зу же разгадала его уловку, и ее живое воображение легко вос­становило те сцены, участником которых был маленький маркиз.

Настало утро. На горизонте вставало яркое зимнее испан­ское солнце. На фоне его золотого диска рисовались башни церкви Санта-Мария де Толоза. Граница была уже близка.

Внезапно позади раздался конский топот: шесть всадников, шесть полицейских офицеров, во весь опор мчались за каретой. Заметим, что в погоню за французским посланником из Мадрида было отправлено двенадцать человек, но у половины из них в дороге пали лошади.

От имени первого министра Альберони один из испанцев вручил де Сент-Эньяну приказ немедленно вернуться в столи­цу-

Посланник прочел бумагу и презрительно улыбнулся.

– Поезжайте и скажите кардиналу, – произнес он, ком­кая документ, – что я подчиняюсь только приказам его коро­левского высочества регента Франции!

– Нам велено, – пропустив мимо ушей слова герцога, произнес офицер, – помешать вам покинуть пределы Испании и, если потребуется, силой заставить вас вернуться в Мадрид.

Господин де Сент-Эньян и Шаверни немедля обнажили шпаги.

– Что ж, попробуйте, – ответил посланник; его воору­женные слуги встали у него за спиной.

Испанцы, выстроившись в шеренгу, преградили карете путь. Надо было вынудить их убраться с дороги.

– Последний раз прошу разрешить нам проехать, – об­ратился к ним герцог, – иначе мы будем иметь честь атако­вать вас.

Никто из полицейских даже не шелохнулся; они были гото­вы отразить нападение.

Внезапно дверца кареты распахнулась, и оттуда выпрыгнула госпожа де Сент-Эньян. В каждой руке она держала по писто­лету.

Один за другим раздались два выстрела. Старший офицер рухнул с продырявленной головой, а его товарищ, задетый пу­лей, соскользнул с седла на землю, причем нога его запуталась в стремени. Конь, напуганный выстрелами, галопом помчался по дороге. Волочащееся за ним тело подпрыгивало на ухабах, и скоро несчастный, издававший поначалу жуткие крики, затих.

Третий испанец упал, пронзенный шпагой Шаверни; прочие разбежались.

– Возвращаю вам комплимент, сударыня, – произнес Шаверни, помогая герцогине вновь занять свое место в каре­те. – Вы поступили безрассудно… но как же вы благородны!

Герцогиню куда больше обрадовали его слова, чем возмож­ность продолжать путь.

– Сударь, надеюсь, вы не откажетесь поцеловать руку, только что державшую смертоносное оружие? – с улыбкой промолвила она. – Поблагодарите же меня за спасение!

…Вскоре маленький отряд подъехал к горному селению; герцогиня не пожелала ехать дальше и предложила остановиться в нем на отдых. Она очень нуждалась в покое, ибо ее никак не отпускало нервное напряжение, вызванное стычкой с испан­цами.

Все-таки убийство противно женской природе, а воительни­цы вроде Жанны д'Арк являются редким исключением. Госпо­жа де Сент-Эньян действовала под влиянием минутного порыва, внезапно охватившего ее желания продемонстрировать свою храбрость тому, кто вчера явил ей образец дерзкой до­блести и безрассудной отваги. Однако, садясь в карету, она с содроганием думала о том человеке, который был ранен ее вы­стрелом и погиб такой ужасной смертью.

Эта страшная мысль неотступно преследовала ее.

– Сударыня, – ступив наконец на родную землю, обра­тился Шаверни к герцогине, – я должен проститься с ва­ми. Желаю вам счастливого пути. Никогда прежде у меня не было попутчиков, с которыми мне было бы так жалко рас­ставаться. Но все хорошее – увы! – имеет обыкновение кончаться!

Молодая женщина нахмурилась, ее глаза вспыхнули.

– Сударь, – умоляюще произнесла она, пристально по­смотрев на Шаверни, – у меня есть к вам просьба.

– Я к вашим услугам, сударыня!

– Сегодня вечером мы с мужем будем в Байонне. Едемте с нами. Кстати, вы могли бы сопровождать нас до самого Па­рижа.

– Но мне надо выполнить еще одно поручение, мадам. Первое касалось вас и вашего супруга – как известно, мне приказали доставить в безопасное место господина посла Фран­ции и его жену. Я надеюсь, что господин де Сент-Эньян сам доложит обо всем его высочеству. Что же до второго поруче­ния…