Роберт Лоу - Белый ворон Одина

Финн поддержал мое решение восторженным «хейя!». Он до сих пор не мог простить себе оплошности в бою, а потому стремился доказать всем, и в первую очередь Одину, что ему с Годи никакие чешуйчатые Грендели не страшны.

— Я пойду с вами, — вызвался Морут, — если возьмете.

Я с благодарностью кивнул. Нам бы очень пригодился маленький степняк с его навыками следопыта.

— Я тоже сходил бы, — вмешался Абрахам. — Потому как я никогда раньше не видал таких чудовищ в своей степи… и хотел бы побольше узнать о них.

— В твоей степи? — моментально окрысился Морут.

— Она такая же моя, как и твоя, — надменно заявил хазарин; и они вновь завели свой бесконечный спор на тему, кто раньше появился в степи и кто, следовательно, имеет больше прав на нее.

Порой мне кажется, что подобные препирательства являются для степных народов такой же привычной и успокаивающей чертой быта, как, скажем, для нас, северян, вид родной хижины с толстыми стенами… или знакомой с детства очажной ямы.

Воронья Кость тоже высказал желание пойти с нами, однако Сигурд рявкнул на него — куда более резко, чем обычно позволял себе, — и мальчишка без возражений подчинился.

Так что мы собрались и пошли к скале, оставив Сигурда с его дружиной возле озерца. Они тут же принялись собирать хворост, дабы развести костер. По всему было видно, что их пугает даже необходимость провести несколько часов в подобном месте. Люди старались не приближаться к мертвому телу Чешуйчатого, хотя труп Гезилы они оттащили в сторонку — дабы предать приличествующему погребению.

— Помните, я предостерегал Гезилу относительно сказочек этого Олава, — задумчиво произнес Абрахам. — Так все и вышло…

Судя по всему, хазарин был не прочь и дальше развивать эту тему, однако, поймав хмурые взгляды побратимов, счел за благо заткнуться. Вместо того он вернулся к безопасному спору с Морутом.

Мы шли примерно с час. К тому времени солнце уже высоко поднялось над горизонтом, но проклятую скалу солнечные лучи будто обходили стороной. У ее подножия по-прежнему клубился густой туман, холодный, словно глаз белого ворона. Туман этот белесыми щупальцами охватывал стволы корявых деревьев, пухлыми клочьями набивался в каждую мало-мальски заметную выбоину.

Не нравилось мне все это, и, как выяснилось, не зря. Именно из-за этого тумана мы и прозевали нападавших. Морут шел впереди, читая одному ему понятные знаки. Такие вещи, как перевернутый камень или сломанный сучок, многое говорили зоркому степняку. Приблизившись к узкому проходу меж двумя скалами, Морут опустился на колени, дабы исследовать землю. И в тот самый миг над его головой просвистело брошенное копье. Разминувшись со своей целью, копье пролетело лишних двадцать шагов и приземлилось прямо у моих ног.

— Стройся! — крикнул я, скорее, по привычке, потому как строиться здесь особо было некому.

Но, повинуясь все той же привычке, Квасир и Финн безмолвно скользнули ко мне и остановились, выставив щиты. Тем временем из-за скал выскочили трое. Они очень походили на своего убитого приятеля, хотя один из них держал в руках щит, а на другом присутствовала какая-никакая одежка — все те же пастушьи шкуры и кожаная шапка на голове. Я отметил, что кожа у последнего чистая — никаких признаков чешуйчатости.

Морут как стоял, припав на одно колено, так и откатился в сторону. Мгновение — и он скрылся в ближайших кустах. Абрахам с воинственным криком прыгнул вперед и принял на себя удар лопатой, предназначавшийся его маленькому недругу. Древко лопаты ощутимо огрело хазарина по обтянутому кольчугой плечу. Тот раздраженно зарычал и пустил в ход свой меч. И тут же раздался душераздирающий визг чешуйчатого обитателя болот — меч Абрахама вонзился ему меж ребер и пронзил насквозь.

Второй — тот, что в кожаной шапке — выбрал своей мишенью меня. Ох, напрасно он это сделал… Он бежал, высоко занеся над головой кирку с заостренным концом — очевидно, рассчитывал со всей дури обрушить ее на мой щит. Я видел его обезумевшие глаза и разверстый в диком крике рот посреди русой бороды.

В тот самый миг, когда нападавший наконец добежал и уже намеревался нанести свой победный удар, я просто отступил в сторону. Бедняга оказался зажатым между мною и Квасиром. Трудно сказать, от чьего меча он принял смерть… Оба наших клинка откромсали по изрядному куску от Кожаной Шапки. Он упал ничком, да так и остался лежать среди камней.

Последний — по виду самый могучий из всей троицы — остался безоружным, поскольку лишился копья в самом начале боя. Но оно ему, судя по всему, и не требовалось. Ибо этот боец повел себя как истинный берсерк. Рыча и брызгая слюной, он ринулся на Финна, который отступил на шаг назад и принял его натиск на щит. Чудище, как безумное, грызло щит и царапало своими когтями. Его лягушачья морда с выпученными глазами находилась всего в каком-то дюйме от лица побратима.

Сцепившись, они опрокинулись на землю. При этом раздался такой звук, будто кто-то ударил молотом по наковальне. Чешуйчатый — при всей своей внешней неуклюжести — оказался подвижным и быстрым, словно молодая кошка. Облаченный в боевые доспехи Финн явно уступал ему в скорости и ловкости. Он пропустил два ощутимых удара — один по щиту, другой непосредственно по ребрам. Я увидел, как мелькнули в воздухе отлетевшие колечки кольчуги, и хотел было броситься на помощь. Но Квасир молча положил руку мне на грудь, как бы говоря, что это схватка Финна. Только его… и валькнута.

Возразить я не успел — как и вообще не успел что-либо сделать, — потому как в этот миг с вершины ближайшего утеса сорвалось нечто и обрушилось прямо на плечи Квасира. Нападение застало Квасира врасплох. Не удержавшись на ногах, он упал на землю. Услышав крик побратима, я обернулся с уже занесенным мечом.

Наверное, мне следовало бы удержать удар, но я не успел: клинок мой со всего размаха обрушился на нападавшего. Он легко рассек козьи шкуры, скудную плоть, а также тонкий позвоночник мальчишки с темными растрепанными кудрями. Вопль, в котором прежде звучала ярость и ненависть, сменился предсмертным визгом, а затем и вовсе тишиной — когда разрубленный чуть ли не пополам парнишка упал на землю.

Тролль, с которым сражался Финн, увидел смерть мальчишки и отметил ее жутким воем. Наверное, он на какой-то миг отвлекся и ослабил хватку. Потому что Финн умудрился откатиться в сторону и швырнуть в противника своим многострадальным щитом. Тролль легко отбил щит, но Финну хватило этого мгновения — теперь он снова вел схватку. Годи пропел в воздухе, совершая обманное движение, и, когда чудище метнулось в сторону, дабы избежать удара, таки настиг его.