Джоржетт Хейер - Саймон Холодное Сердце

— Нет. Я свободный человек. Но никто не назовет меня бродягой или мошенником.

— Хочешь, я возьму тебя к себе на службу? — спросила Маргарет. — Станешь моим телохранителем.

— Надо подумать, — ответил Гастон. — А эта девушка тебе не сестра?

— Нет, это моя лучшая подруга.

— Да, я так и думал. Мне больше сгодится, если она будет называть тебя Леоном, мадам.

— О, ради Бога. Я не «мадам» теперь, в этой одежде, — слегка покраснела Маргарет.

Гастон, однако, не смущал ее своим взглядом. Между тем они завершили свой скромный обед и продолжили путь в Туринсель, куда пришли около трех часов пополудни. Городские ворота были открыты, и никто ни о чем их не спросил, когда они входили в город. Без всяких приключений они дошли вдоль узких улочек до самого замка, стоявшего в центре города.

Подъемный мост перед замком был опущен, и по нему pacхаживали взад-вперед несколько охранников. Маргарет смело подошла и обратилась к одному из них.

— Герцог Фернан в замке? — спросила она.

Охранник слегка удивленно взглянул на нее и, подтолкнув локтем своего приятеля, расхохотался.

— Вам следовало заранее предупредить о своем прибытии, Ваше Высочество, — сказал он с наигранной торжественностью. — Тогда бы герцог Фернан непременно остался в замке.

— Его нет? — спросила Маргарет, стараясь оставаться невозмутимой.

— О, да, Ваше Высочество, его нет!

Взгляд Маргарет стал гневным.

— Для тебя же будет лучше, любезный, говорить мне чистую правду. Герцог Фернан взгреет всякого, кто посмеет дерзить мне.

Охранник расхохотался пуще прежнего.

— Правда? — спросил он. — Скажешь еще, герцог — твой лучший друг?

— Ты угадал, — ответила Маргарет. — И я спрошу о нем у входа в замок, раз ты ничего не знаешь.

Но едва она шагнула вперед, как солдат преградил ей путь.

— Ну уж нет, довольно. Что мне приказано, то я выполню. Убирайся отсюда, ты, дерзкий сопляк!

Маргарет гордо вскинула голову.

— Наглец! Ты говоришь с графиней Маргарет де Бельреми!

Солдат затрясся от хохота.

— Да ну? А я герцог Фернан де Туринсель, к вашим услугам, графиня.

— Позови своего капитана, слышишь?

— Малый не в своем уме, — сказал другой солдат и постучал себя пальцем по лбу.

— Вижу. Сейчас я вышвырну его с моста.

— Мне, что ли, проложить тебе дорогу? — обратился к Маргарет Гастон, глыбой выступая вперед.

В мгновение ока стражники направили на него свои копья.

— Попробуй! Голыми руками, может? Убирайтесь отсюда, вы — все!

Маргарет шагнула вперед, остановив своего вспыльчивого покровителя:

— Стойте, стойте!.. Скажи мне, любезный, может быть, герцог в Париже?

Один из охранников, казавшийся подобрее других, ответил ей:

— Нет, он отправился к королю Генриху, чтобы выразить ему свою преданность.

У Маргарет потемнело в глазах, однако она сразу же совладала с собой:

— Врешь!

— Потише, малый, потише. Вот уж это чистейшая правда. Мы не хотим, чтобы нашу землю разоряли. Герцог присягнул на верность английскому королю и обещал никому не помогать против англичан. Ну-ну, утешь своего друга! — последние слова относились к Жанне, которая обняла графиню.

— Ма шер, уйдем отсюда. Может, все это неправда, давай уйдем, — шептала Жанна.

Внезапно обессиленная от потрясения Маргарет покорно понизила увести себя. Гастон быстро сориентировался и, сообразив, что к чему, привел их в маленькую гостиницу неподалеку от городских ворот. В пустой комнатушке при самом входе Жаннащ опустилась перед своей госпожой на колени.

— Голубушка моя, дорогая, — тихо приговаривала она, гладя руки Маргарет, — бедная моя малютка, выше голову, не падай духом, все будет хорошо.

По щекам Маргарет катились слезы. Жанна прижала ее голому к своей груди. Гастон скромно удалился…

— Неужели все кончено, — шептала Маргарет. — Фернан — предатель. Что делать, что делать теперь?

— Не унывай, милая, мы что-нибудь придумаем. Не надо бояться! Может, может, вернешься в Бельреми и… покоришься Бьювэллету?

Маргарет содрогнулась.

— Ни за что! Ни за что, пока я жива! Вернуться назад побежденной, сломленной, униженной? Нет, только не это! Лучше и убью себя!

— Но, дорогая, что остается тебе? В конце концов в Бельреми ты будешь в безопасности, не можешь же ты бродить все время куда глаза глядят. Лорд Саймон с тобой учтив, я знаю. Смири свою гордыню, дорогая моя, и вернись. Будь благоразумной, прошу тебя.

Маргарет выпрямилась, смахнув с глаз слезы.

— Обесчестить имя, которое я ношу! Знаешь мой девиз? «Победа или смерть!» Я должна победить. О, если бы мой отец мог видеть все это? Нет, нет! Но отчего же мне так больно? Как будто утес преградил мне путь, и я теряю надежду! Клянусь, я не остановлюсь!

— Но, дорогая моя, твой отец был мужчина, а ты женщина.

— Лучше бы я была мужчиной! Он называет меня Амазонкой. Я хочу стать достойной этого имени. Надо что-то придумать! — Сорвав с себя шапку, Маргарет запустила пальцы в густую копну своих волос и села, опершись локтями о колени.

Жанна молча встала и подошла к окну. Потом Маргарет сказала:

— Жанна, может быть, наш добрый Гастон проводит тебя обратно в Бельреми? Надо будет попросить его об этом.

— Я пойду с тобой, — твердо сказала Жанна.

— Но ты сбила свои ноги, ты много не пройдешь.

— Что можешь ты, то смогу и я.

— Твое сердце в Бельреми, с Мелвэллетом.

— Мое сердце здесь, с тобой.

— Я еще много могу пройти, и должна идти как можно быстрее.

— Тогда и я пойду с тобой вместе и буду идти, пока не свалюсь.

— О, Жаннета, ты очень отважная и преданная подруга! Ты достойна лучшей госпожи, а не такой злой, как я, бешеной Амазонки. О, Боже, помоги мне! Где Гастон?

— Не знаю. Вышел куда-то. По-моему, он расстался с нами насовсем.

— Да.

Подперев голову руками, Маргарет долго сидела молча. Вдруг в маленькую комнатушку снова вошел Гастон, и сразу стало как-то тесно.

— Пора ужинать, — грубовато сказал он Жанне и указал пальцем в направлении очага, где горел огонь и варилось что-то вкусное.

Жанна пожала плечами. Гастон принял этот жест за согласние и, что-то пробурчав, уселся за стол. Тут же вошел хозяин и распорядился подать им ужин. Жанна подошла к своей госпоже и ласково положила руку ей на плечо.

— Пойдем к столу, дорогая, ужинать пора.

Маргарет встрепенулась.

— Ужин? Ах, да! Надо бы что-то съесть, я думаю. О, вернулся наш добрый Гастон! Скажи, что слышно в городе, есть новости?

— Да, стражники на мосту не врали. Это правда.