Джоржетт Хейер - Саймон Холодное Сердце

— Ты… ты хочешь пойти с нами? — нерешительно спросила Маргарет.

— Да, если не возражаешь. Тут вокруг хватает всякого сброда, и вас могут ограбить или даже убить. Если мы пойдем все вместе, я смогу защитить вас от них. Можешь мне поверить.

— Да, и я так думаю, — сказала Маргарет и протянула ему руку. — Может, поговорим об этом утром?

— Да, если не возражаешь.

Рука Маргарет утонула в громадной лапище гиганта.

— А теперь иди отдыхай. И заприте вход.

— Непременно, — сказала Маргарет. — Спасибо тебе, добрый человек.

Маргарет с Жанной поднялись на чердак по изъеденной червями лестнице.

— Ой, как темно! — дрожащим голоском проговорила Жанна. — Здесь, кажется, крыса.

Снизу донесся бас Гастона:

— Если девушке страшно, я принесу лампу.

— Спасибо! — сразу же откликнулась Жанна с горячей признательностью в голосе.

Было слышно, как удаляются грузные шаги. Вскоре эти шаги сталиi слышны снова, но теперь они приближались. Гастон поднялся по лестнице и принес им лампу.

— На всю ночь хватит, если держать маленький огонек, — сказал он Маргарет.

При тусклом свете они увидели в одном из углов кучу соломы.

— Вам будет мягко там, — усмехнулся Гастон и спустился по лестнице вниз, пожелав им спокойной ночи.

— И тебе тоже, — отозвалась вслед ему Маргарет и закрыла вход на чердак, надежно заперев его на засов.

— Ты правда видела крысу? — спросила она у Жанны.

— Нет, я только слышала какую-то возню, — ответила Жанна так робко и тихо, словно боялась, как бы эта самая крыса ее не услышала. — Ты возьмешь этого Гастона с нами? — спросила она после недолгой паузы.

— Не знаю. Как ты думаешь, он честный человек?

— Он огромный, — сказала Жанна, ничуть не рискуя ошибиться.

— Что верно, то верно. С виду он свирепый, но, по-моему, порядочный человек. Может быть, я возьму его до Туринселя. Надеюсь, он не грабитель, который обманывает нас, чтобы легче было потом грабить.

— Я так не думаю, — сказал Жанна и осторожно опустилась на солому. — Слава Богу, здесь мягко и чисто.

Маргарет улеглась возле нее и с наслаждением потянулась:

— Ах, как мягко! Сказать по правде, я смертельно устала!

— Это грубое мужичье, паршивая еда и крысы, — горестно вздохнула Жанна. — Хорошо, если бы Джеффри уже заметил, что нас нигде нет, — с надеждой в голосе добавила она.

— Ни за что! Ты так говоришь, как будто хочешь, чтобы он поймал нас!

— Я и правда хочу, чтобы это случилось.

Маргарет приподнялась на локтях.

— Какое малодушие! Ведь если он нас поймает, для меня это будет смерть. Ты стала предательницей, Жанна? Ведь Саймон Бьювэллет не остановится перед тем, чтобы убить меня за это.

— Я упрошу Джеффри вступиться за тебя.

— Джеффри! Бьювэллет не послушает его! Насколько я понимаю, он во всем поступает по-своему. Он главный, а Джеффри только подчиняется его приказам.

— Джеффри не слепой исполнитель, у него и своя воля есть.

— Он не такой, как Бьювэллет. Тот ни перед чем не остановится.

— А ты что-то очень интересуешься Железным Лордом, — не без ехидства заметила Жанна.

— Интересуюсь? Я ненавижу его. Не затем ли я и сбежала, чтобы призвать к себе подмогу против него?

— У меня такое предчувствие, что вся эта глупая, сумасбродная затея ни к чему не приведет. Джеффри догонит нас.

— Нет, все будет, как надо. Если кто и догонит нас, будь это сам дьявол или Бьювэллет, он опоздает! Он еще узнает, что за птица Маргарет де Бельреми.

— А когда он догонит нас, Маргарет де Бельреми узнает, что он за птица. А если это будет Джеффри…

— Ой, хватит с меня болтовни об этом Джеффри!

— А с меня твоей болтовни об этом Бьювэллете, — огрызнулась Жанна и повернулась к Маргарет спиной.

Глава X

В Туринселе

На берегу весело журчавшего по камешкам ручья, сгрудившись под чахлым голым деревцем, сидели трое путников и поглощали свою скудную полуденную трапезу. Стоял легкий морозец, земля затвердела, и все трое сидели, закутавшись в просторные плащи и тесно прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного согреться. Посредине, жуя хлебную корку и мясо, сидели Маргарет, с одного боку от нее скорчилась Жанна, а с другого съежился Гастон.

— Сколько еще лье до Туринселя? — с набитым ртом спросила Маргарет у Гастона. — Не знаешь?

— Две, наверное, — ответил он и извлек на свет Божий бутылку вина.

— Хочешь выпить, голубка? — спросил он у Жанны. — Выпей. Согреешься.

— Откуда это у тебя? — строго спросила Маргарет, округлив глаза.

Гастон хмыкнул.

— Из запасов трактирщика. Пока он спал нонешней ночью, я у него занял немного припасов.

— Ты… ты украл это? — поразилась Жанна.

— Ну, это слишком сильно сказано.

Маргарет тем временем откупорила бутылку и немного отпила из нее.

— Украл, не украл — все равно приятно и согревает, — сказала она. — Сколько я должен тебе за вино, Гастон?

— Ничего, — улыбнулся гигант. — Держи лучше свои золотые подальше. Зачем ты идешь в Туринсель?

Маргарет медлила с ответом.

— Я… я… Хорошо. Я скажу тебе всю правду, Гастон, но…

— И правильно сделаешь. Я не выдаю чужих секретов.

Жанна потянула Маргарет за рукав.

— Нет, нет, — прошептала она. — Будь осторожней.

— А почему бы и не сказать ему? Он честный человек, я знаю. И он наш друг. Гастон, я ищу Фернана де Туринселя.

— Так я и думал, — спокойно сказал Гастон.

— Ты думал?.. Но как ты мог догадаться?

— По-моему, ты несешь послание от графини Маргарет.

Маргарет посильнее натянула свой плащ на ноги.

— Я сама и есть Маргарет де Бельреми, — сказала она.

— И это я знаю, — сказал Гастон и сделал глоток из горлышки бутылки.

— Знаешь?! — уставилась на него изумленная Маргарет. — Откуда? Нет, как ты догадался?

— Когда ты выхватила свой кинжал. Я побывал однажды в Бельреми, и мне довелось несколько раз увидеть тебя. Но маскарад хорош. Идешь просить подмоги против англичан?

— Да. Чтобы прогнать их из Бельреми. Хочешь стать моим другом?

Гастон ограничился кивком головы. В этот момент и он оказался не готов к ответу — не успел прожевать еду. Маргарет прикоснулась к его руке.

— Ты славный малый, — сказала она ласково. — Когда я вернусь в Бельреми, проси у меня, чего хочешь.

— Ба! Мне ничего не надо. Я — Гастон, и я иду, куда хочу, и делаю, что хочу.

— И у тебя нет хозяина?

— Нет. Я свободный человек. Но никто не назовет меня бродягой или мошенником.