Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

отношении психических заболеваний можно, изучив основную терминологию, используемую на протяжении веков. Уже в конце XIII века английское слово mad («безумный», от староанглийского gemædde) описывало человека, «путающегося в мыслях, слабоумного», а также кого-то «безрассудного и очень глупого». Далее Георгианская эпоха (с 1714 примерно по 1837 г.) дала нам ряд слов, наиболее часто используемых в английском при описании психического заболевания: «сумасшедший» – crazy (с конца XVI в. craze означает cracked, «полный трещин») и «безумный» – insane (от латинского insanus – «нездоровый»).

Также появились «лунатик» (lunatic) и «лунатизм» [9](lunacy) от латинского luna, то есть «Луна». «Лунатик» родился из веры в то, что движения и фазы Луны вызывали временное помешательство. Английская поговорка подтверждает бытующее мнение, что Луна оказывает влияние на людей: «Луна полна – разум угасает». Вызванное Луной безумие считали проявлением контроля Луны над всеми жидкостями тела, включая те, что находятся в мозге. Говорили, что психически неуравновешенные люди «действуют по воле Луны». В своей трагедии «Отелло» Шекспир ссылался на силу Луны, сводящей людей с ума: «Виновно отклонение луны: // Она как раз приблизилась к земле, // И у людей мутится разум»[10] [25].

Тенденция связывать психические заболевания с интеллектуальными нарушениями была широко распространена в Англии в Средневековье и более поздние времена. Тем не менее в середине XIII века появилось различие с юридической точки зрения: слабоумные с рождения были защищены законом, в то время как забота о «сумасшедших» оставалась преимущественно обязанностью их ближайших родственников – почти как в древнегреческих законах. Однако если семья не могла или не хотела содержать таких людей, эту задачу брали на себя власти.

В 1324 году король Эдуард II внес значительные изменения в права тех, кого считали «слабоумными» или психически больными. Законодательство постановило, что имущество «слабоумных от природы будет помещено под стражу Короны, чтобы ни они сами, ни их наследники не были ограблены» [26]. Тот факт, что закон называл таких людей «слабоумными от природы», тем самым проводя грань между умственной отсталостью и психическими заболеваниями, стал важной вехой в восприятии психических заболеваний в тот период. Другими словами, «слабоумные» теперь отличались от «сумасшедших». В интеллектуальной недостаточности умственно отсталого (изначально называемого «слабоумным от природы») виновата его наследственность, а «сумасшедшие», как считалось, потенциально могли восстановить дееспособность. «Сумасшедшего» описывали как человека, у которого «был разум, но из-за болезни, горя или другого происшествия он потерял способность его использовать» [27].

В XV веке, помимо терминов «слабоумный» и «сумасшедший», использовалось выражение «имбецил» (imbecile). Так называли тех, кто после рождения пострадал от когнитивных нарушений, таких как повреждение головного мозга вследствие болезни или травмы, – эти состояния, несмотря на то что они были хроническими, не считались столь же серьезными, как идиотия. «Термины “слабоумный” и “имбецил” были широко распространены и в XX веке» [28, 29]. В наше время такая терминология считается оскорбительной и уничижительной, и те, кого тогда признавали «идиотами» и «имбецилами», сейчас считаются людьми с ограниченными возможностями здоровья [30].

В XVI веке известный английский врач и астролог Ричард Нейпир «для описания мужчин и женщин, которые явно находились в состоянии помешательства, использовал три простых слова: “сумасшедшие”, “лунатики” и “безумные”, к которым позже добавил неоднозначный термин “не в себе”, чтобы описать состояния бреда по шкале от простой неуравновешенности до полной потери разума» [31].

Однако, несмотря на различные определения, различие между идиотией и сумасшествием «хотя и полезно, не обязательно прекращает отождествление умственной отсталости с психическими заболеваниями» [32]. Как упоминалось ранее, в народе идиотия и безумие веками оставались синонимами, и существовала хорошо известная, но ничем не подкрепленная максима, что дурак имеет привилегию говорить свободно, поскольку за свои слова ответственности не несет. При королевских дворах по всей Европе дуракам – часто это были придворные шуты – предоставлялась защита как невинным игрушкам короля, над которыми посмеялась природа [33]. Следовательно, при дворе к ним часто относились как к правдорубам [34]. В елизаветинские времена «изображение безумия было повсеместным» [35], и Уильям Шекспир рассуждал о природе безумия, а также его предполагаемых причинах, по крайней мере, в 20 из 38 своих пьес [36]. Стоит отметить, что в те времена «сцена кишела дураками и сумасшедшими» [37]. В пьесах Шекспира шуты имели право говорить практически все что угодно, и автор часто использовал их, чтобы невзначай раскрыть некоторые истины, прокомментировать социальные ситуации или чтобы просто рассказать своей аудитории какую-нибудь шутку.

Первые признаки растущего общественного интереса к безумию, по-видимому, были замечены в Англии в конце XVI века. «В конце XVI и начале XVII веков английский народ стал больше беспокоиться о распространении безумия <…>, чем когда-либо прежде» [38]. Возможной причиной растущего общественного интереса к этой теме в то время в середине XVI века было закрытие английских монастырей Генрихом VIII (1491–1547). «Монастыри были главным центром поддержки бедных и душевнобольных, и внезапно их прикрыли» [39]. Теперь несчастным приходилось бродить по деревням – об этом речь пойдет в главе 4.

Восприятие безумия в христианстве

Во всей средневековой христианской Европе считалось, что болезнь выполняет три основные функции. Во-первых, таким образом Бог испытывает мужество, дух и решительность человека, как в случае с библейским ветхозаветным персонажем Иовом, который с головы до ног покрылся язвами [40]. Во-вторых, болезнь также воспринималась как предостерегающий знак, призывающий раскаяться. Все несчастья, как отдельных личностей, так и всего общества или страны, обычно рассматривались как наказание или искупление за совершенные грехи. Лучше всего это убеждение отражено в словах летописца монастыря Питерборо, жившего в середине XII века. Он писал, что в течение 19 лет правления короля Стефана жители Англии страдали от непомерных налогов, голода, болезней, нищеты и мародерства, то есть «страдали за грехи свои». Как и голод, лишения и бедность, болезни тоже были неразрывно связаны с грехом [41]. И, наконец, болезни были Божьим наказанием, в основном (но не только) за грехи неверность и прелюбодеяние: «Господь поразит тебя безумием» [42].

В христианстве безумие рассматривалось и как результат греха или одержимости демонами, и, что довольно иронично, как результат божественного вдохновения или же физического дисбаланса. Все это послужило основой для различных методов лечения, в том числе связанных с умилостивлением Бога или поиском религиозного заступничества: пост, молитва и паломничество к определенным святым. Средства же, связанные с медицинским вмешательством, были сосредоточены главным образом на кровопускании и очищении организма с целью сбалансировать его жидкости. С христианской точки зрения безумие «должно иметь цель в великом Божьем замысле», поскольку любая немощь, трудности или недуг могли быть