Наталия Ларионова - Шестая печать

Слегка полноватый, со схваченными на затылке светлыми волосами корреспондент умудрился двигаться так, как свойственно женщинам. В каждом его движении присутствовала своеобразная плавность и женственность. Эту же его особенность уже подсознательно отметил для себя в телефонных разговорах, которые он вел тоном и с интонациями больше свойственным женщинам.

Церемония знакомства отличалась от сотен состоявшихся в моей жизни только тем, что ни когда еще мужчины не смотрели на меня с такой откровенной заинтересованностью.

— Сергей для чеха у вас прекрасный английский.

— А я и не чех — я русский.

— Не может быть, да, а вам говорили, что вы очень интересный мужчина.

Уж и не знаю, может быть, кто другой и умеет вести себя в таких ситуациях, только не я и чтобы не заводить положение совершенно в тупик я сказал.

— Господин Уолш, вы знаете, я придерживаюсь традиционной ориентации.

Моя реплика, кажется, совершенно его не смутила.

— Зовите меня просто Джей, а что касается остального, так право мы не дети и это все, в общем-то, не имеет ровным счетом ни какого значения.

Морду Стена, лежащего на заднем сиденье, я не видел, но мне показалось, что создавшаяся ситуация его очень развеселила. Во всяком случае доносившееся сзади похрюкиванье свидетельствовало о весьма веселом настроении моего друга.

И хотя в дальнейшем по пути до Шалготарьяна наш разговор шел о предстоящей операции и ни разу не соскальзывал на щекотливые темы, я все же ловил на себе заинтересованные взгляды Джея.

Отель Каранч, построенный еще в годы развитого социализма в Венгрии, предлагал стандартные двухместные номера, как и большинство гостиниц по всему миру. Не знаю, много ли постояльцев обитало в нем к моменту нашего приезда, но портье без каких либо вопросов предоставил нам отдельные номера и не возражал против моего заселения вместе со Стеном. Время приближалось к вечеру, так что мы договорились встретиться в холле, за чашкой кофе через пол часа.

Уже собираясь отъезжать со стоянки, я подумал о том что было бы неплохо захватить с собой какую-нибудь из сегодняшних газет, чтобы подчеркнуть актуальность фотографий, которые мы собирались снимать. Однако в это вечерние время мелкие торговцы прессой уже закончили свою работу и разошлись по домам. Оставалось лишь попросить у портье в гостинице. Но вбежав в холл на журнальном столике я увидел какую то из венгерских газет, с непонятным для меня названием, но что самое главное с крупно напечатанной сегодняшней датой. Не долго раздумывая я схватил ее и вернулся к машине.

Мы без труда нашли описанную Шандором промзону и без приключений оказались возле невысокого заборчика огораживающего территорию венгерского филиала интересующей нас фирмы. Не видя ни кого вокруг мы отважно перепрыгнули забор и оказались в зарослях не колючего но весьма запутанного кустарника. Все же преодолев его мы оказались на территории фирмы. Как и обещал Шандор вход в цех закрыт не был.

Интересующий нас склад готовой продукции располагался непосредственно возле входа и был отделен от остального цеха стеклянной перегородкой поднимающейся на высоту около трех метров. Однако штурмовать эту преграду необходимости не было входная дверь оборудованная с внешне стороны неподвижной ручкой, была заботливо оставлена приоткрытой. Столы с коробками стояли отдельно уже полностью приготовленные к отправке. От всех остальных их отличали даты двухлетней давности и другие серийные номера.

— Сергей помоги мне пожалуйста установить лампы освещения, — от женственных ноток в голосе журналиста не осталось и следа, передо мной был собранный деловой мужчина. Да и движения его стали четкими, резкими, расчетливыми.

— Сергей, будь добр, принеси сюда еще один ящик с текущей датой для контраста.

— Джей у меня с собой венгерская газета с сегодняшней датой, может и ее добавим.

— Какая газета?

— Понятия не имею — прихватил в холле гостиницы, — сказал я и достал захваченную мной газету.

В спешке я не рассматривал, что за издание мне попалось, а в следствии своего неумения читать по-венгерски она меня не очень то и занимала. И вот теперь достав ее я не знал что мне дальше делать, может быть лучше провалиться от неловкости.

Газета захваченная мной была одним из изданий эротически — порнографического свойства и всю ее переднюю страницу занимала фотография полуобнаженной красотки, хотя сказать по правде термин полуобнаженный был применим с большой натяжкой.

— Да, веселая газета, — задумчиво сказал Джей, — хотя ты знаешь, мы сделаем два комплекта фотографий — с ней и без нее, а там уж пусть редактор решает какую из них поставить в номер.

Последовавшие за этим составление композиции, выбор места для фотографирования и другие операции напомнили мне некое священнодействие, свидетелем которого я стал. Причем это было столь же далеко от моих попыток фотографировать, как если бы я попытался станцевать балетную партию рядом с артистами Большого театра.

Тем не менее через десять минут Джей сказал, что все уже готово и мы можем вернуть все в первоначальный вид и тихо убираться. Обратный путь принес приятный сюрприз — оказывается калитка не была заперта, так что в прыжках через забор и лазании по кустам необходимости не было. Убедившись, что поблизости ни кого не было мы выскользнули в калитку и не спеша пошли в сторону машины.

— Сергей, а все таки расскажи где это ты достал такую замечательную газету, — в голосе Джея вновь появились кокетливые женственные нотки и движения приобрели плавность.

— Господи, да ведь я забыл ее в складе.

— Ну Сергей, неужели ты стал бы читать такую гадость. Пусть работники этого замечательного предприятия просвещаются.

Занятые разговором, мы не заметили как с нами поравнялась полицейская машина. Полицейские, видимо привлеченные большим черным кофром с фотоаппаратурой, висящим на плече Джея, притормозили возле нас, но услышав что мы между собой разговариваем по-английски не стали ни чего спрашивать и проехали дальше.

Не скажу как у Джея, но у меня нервы отпустило, лишь после того как в ресторане гостиницы мы выпили виски.

Вернувшись, домой я почувствовал страшную апатию. Кажется, на свете просто не существовало того, что бы могло меня занимать. С какой-то необъяснимой тоской я подумал о тех временах, когда мы со Стеном вели спокойную и размеренную жизнь. Сейчас те времена казались чем-то не реальным.

Попытка включить телевизор была не самой лучшей из мыслей посетившей меня в это время. Во-первых, сериалы поражали своей тупой надуманностью, а во-вторых, я обнаружил, что экран покрыт толстым слоем пыли, который мне совершенно не хотелось вытирать.