Наталия Ларионова - Шестая печать

Начав вновь строить предположение о возможном месте нахождения клада, я еще раз внимательно рассмотрел пластинку и все свои рисунки сделанные с нее.

Линию, проходящую от ноги к мостику, в разных местах пересекала еще четыре других линии, расположенные между столь же мало понятными значками.

Для собственного успокоения я тут же решил, что клад спрятан в одном из мест пересечения линий. Это сразу же избавило меня от необходимости рыть траншею в метр шириной и не меньше, чем метр глубиной по всей длине предполагаемой мной линии. Правда, хотя теоретически я и уточнил место, но не на много. Я ни как не мог представить, выполнялась ли схема в каком-либо масштабе, или же была построена на условных линиях между неведомыми мне ориентирами, которые были условно изображены на пластинке и к масштабам не имели ни малейшего отношения.

Все же начинать искать нужно, хоть немного представлял, что и где ты будешь искать, иначе это будет подобно поискам пляжа в Антарктиде, а вдруг найдется.

Я старательно перерисовал остающиеся значки на бумагу, на карте очертил возможные районы их нахождения и вместе со Стеном отправился на прогулку по историческим местам.

Все же замечательно, когда у тебя есть собака. Ты на виду у всех занимаешься поиском клада, в то время как окружающие считают, что вышел на прогулку со своим псом. Если бы они еще периодически не отвлекали вопросами подобными тому.

— А ваша собака нас не укусит?

— А можно погладить вашу собаку? — то все было бы просто замечательно.

Конечно же, ничего, даже отдаленно напоминающего перерисованные мной значки мы не нашли. Наверно я продолжал бы поиски и дальше, но Стен начал садиться у моих ног и так выразительно смотреть на меня, что не только мне, но похоже и окружающим было понятно — собака устала и хочет домой, но в силу того, что она ответственна и не может оставить без присмотра этого сумасшедшего, возомнившего себя на этот раз кладоискателем, продолжает за ним таскаться.

Все же время безжалостно расправляется с творениями рук человеческих, что порой удивляешься, как могло до нашего времени хоть что-либо сохраниться.

Решив отложить дальнейшие поиски на потом, мы отправились домой, тем более что нам предстояло ехать в Будапешт на встречу с корреспондентом «Телеграф», и перед дорогой не плохо было бы отдохнуть.

Отчеты лежащие на столе нисколько не проясняли происходящие. Попов совершал какие-то странные поездки. Каким то чудом избежал, так тщательно подготовленной ему ловушки и при этом, ни слова, ни в одном из своих телефонных разговоров не обмолвился об интересующем его. Он пытался найти хотя бы иносказательное упоминание о Хранителях, но тщетно.

Когда зазвонил телефон он не сразу понял, кто ему звонит и только уже начав говорить, наконец, сообразил от кого принял вызов.

— Господин министр, как вы и просили, я сразу же вам сообщаю, что Попов уехал, а до отъезда он повстречался с одним моим знакомым, который занимается не традиционными науками. Как я договорился взять у него копию исследования, которые заказал у него Попов. Только вы не скажите, как ее вам передать.

— Я подъеду сегодня же. Так что пусть будет у вас, и хотел бы посмотреть своими глазами, где живет пан Попов. Вы это сможете устроить?

— Конечно. В любое удобное для вас время.

Закончив разговор, он тут же вызвал секретаршу.

— Все встречи, назначенные на сегодняшний вечер, отменяются. Позвони всем и говори, что хочешь, но вежливо перенеси их на другое время. И найди моего водителя. Мне нужно срочно уехать.

Они уже были на полпути к цели, когда завибрировал телефон. Телефон, номер которого знал ограниченный круг и который он не позволял себе выключать ни при каких обстоятельствах.

Звонил Наставник и настаивал на срочной встрече. Однако отказаться от поездки и повернуть обратно он уже не мог. Впервые за все время он решился отказаться от встречи и высказаться о ее переносе. После разговора он сидел, откинувшись на спинку сиденья и пытался преодолеть тот неприятный осадок, оставшийся от разговора. Он что моя собачка — позвали, прибежал, не нужен — пнули. В конце концов, он вложил столько труда в то, чтобы стать тем, что он есть сегодня и имеет право, хотя бы изредка, совершать поступки по собственному усмотрению.

В результате, поездка, вместо обычного облегчения превратилась в растянувшееся выматывание нервов. Его раздражали медленно волочащиеся попутные машины и не вовремя появляющиеся встречные. Нервировал стиль езды водителя, и не давали успокоиться собственные нервы. Даже доехав, он не испытал облегчения.

Он стоял посреди квартиры и никак не мог понять, каким образом человек, проживающий здесь, оказался, втянут в круговорот, где сталкивались интересы столь могущественных организаций.

Вновь и вновь он осматривался вокруг. Совершенно ничего примечательного. Квартира, обставленная в стиле бывшем в моде в прошлом десятилетии. Убранная с тщательностью, характерной для холостяка. Книги, стоящие на полке. Какие-то мелочи, которые можно увидеть у любого человека. Он не удержался и, заглянув в платяной шкаф. Несколько пар джинсов и джинсовых рубашек, свитер, водолазки и зимняя куртка, ожидающая сезона, составляли весь гардероб.

Хозяин квартиры терпеливо стоял, ожидая, когда он закончит осматриваться, переминаясь с ноги на ногу.

— Скажите и давно вы сдаете ему эту квартиру?

— Уже лет семь.

— И за все эти годы у вас не было с ним ни каких сложностей?

— Вы знаете, пан министр, никто на него не жаловался, платил он исправно и я думал, что он вполне приличный человек.

— Ладно. Здесь делать нечего. Давайте мне копию отчета и пойдем. Меня еще множество дел ожидает. И не забывайте мне звонить, как мы и договорились.

— А вы не будете встречаться паном, написавшим этот отчет?

— Пока не вижу необходимости. Прочту и тогда решу. Если потребуется встреча, я вам скажу дополнительно.

На обратном пути он попытался читать эту пачку исписанной бумаги. Сев для этого на заднем сиденье машины. Однако напряженный день, полная галиматья написанного и мерное покачивание машины клонили ко сну. И отложив бумаги на сиденье, он откинулся на мягкую кожаную спинку и задремал.

Его дрему прервал телефонный звонок. Не любивший музыку он требовал, чтобы приемник и магнитофон в машине обязательно выключались на время его поездок. Очнувшись от дремы, он сообразил, что звонят не ему, а водителю, но машинально прислушался к громко раздающимся в салоне машины словом, тем более что голос говорившего, почему-то показался ему очень знакомым.

— Пришел час. Исполни же то, что должен. Во имя господа.