Приазовье - Николай Дмитриевич Соболев

— Федир Гребенко, колышний поручик. А вы, мабуть, Нестор Махно?

— Он самый. Сейчас прошу в хату, вскоре подъедет наш начальник штаба, обсудим с ним, как вас разместить.

Он хмыкнул, но продолжил, как ни в чем не бывало:

— Хотим все вместе, мы же как братья стали.

— Слишком большой отряд, сразу весь не укрыть, придется раздеться на несколько помельче.

— В пределах одной волости? — зыркнул он исподлобья.

— Все рядом, чтобы локтевая связь была.

Понятно, чего он опасался — раскассируют по разным углам и привет, еще и разоружить могут. А нам они именно как спаянное подразделение нужны, с таким вышибать немцев и брать Гуляй-Поле куда легче.

Крестьяне Вороновки, спокон веку занятые рыбным и другим водным промыслом на Днепре, преподнесли нам весьма ценный сюрприз: настоящий клад.

В свое время немцы и австрийцы из пленных украинцев сформировали Синежупанную дивизию, но перед самым гетманским переворотом испугались, что она получилась слишком независимой по духу, и разоружили к чертям собачьим. Но часть «козакив» разбежалась с оружием, а часть сумела его попрятать перед сдачей немцам. Так что наши хлопцы на плотах в сопровождении лоцманов из местных прощупали дно в известных местах, нанырялись до одури, но вытащили дюжину пулеметов. Топили их синежупанники абы как, без подготовки, смазка вся ушла, но за три с небольшим месяца ничего серьезного не случилась — вычистить, обиходить и в бой. В дополнение к пулеметам нам снесли из тайников около тридцати ящиков с патронами к мосинкам и манлихерам.

Но все это мелочи по сравнению не только с мировой революцией, но и с грядущим ростом наших отрядов, оружия требовалось кратно больше. Так что возбуждение Голика, примчавшегося с благой вестью, мы очень хорошо поняли, хоть и не сразу:

— В Александровске забастовка железнодорожников!

— Обычное дело, — хмыкнул Белаш. — сколько их было, сколько будет. Главное, чтобы до расстрелов не дошло.

— Да нет же! — Лева Голик чуть не подпрыгивал на месте. — Там скопилось полтора десятка эшелонов!

— Ты предлагаешь штурмовать город? — чуть откинулся назад Вдовиченко, никак не ожидавший такого поворота.

— Да нет же!!! — чуть не завопил Лев. — Там два состава с русским трофейным оружием для Краснова!

— Не, в Александровске мы их не возьмем, кишка тонка, — я затупил вместе со всеми.

Голик застонал, но все же выдавил:

— Тьфу на вас! Забастовка не вечна!

— А-а-а-а-а! — разом дошло до всех нас.

И мы кинулись соображать, как можно наложить лапу на такое колоссальное богатство. По всему выходило, что эшелоны надо ловить на перегоне и раскурочивать, а лучшего места, чем ветка на Пологи, не сыскать. И район глубоко наш, то есть не будет проблем с вывозом при удаче или уходом при неудаче, и пути там в одну колею, и на станции у нас завязки — лучше не придумаешь.

Только не факт, что поезда именно там поедут, и, что еще хуже, неизвестно, когда. А раз так, надо подстроить, чтобы они поехали именно туда и по нашей отмашке.

В профсоюз железнодорожников отправили Вертельника и Голика. Идея простая — профсоюз даст себя уговорить пропустить часть составов, чтоб не забивали пути в Александровске, но гарантирует «зеленую улицу» только на Пологи — дескать, на Синельниково уже екатеринославские путейцы, мы за них не отвечаем.

Мы же развили бурную деятельность в Пологах и вокруг Полог — выбирали наиболее удобное для разгрузки место, прикидывали, где разобрать или взорвать пути, рассчитывали сектора для засад…

Голик вернулся первым, и новости у него были середина наполовину: профсоюз согласился (тем более мы подперли наши запросы поставками продуктов), но в каждый эшелон прицеплено по одному-два вагона с охраной при пулеметах. Задавить-то мы их задавим, да только какой ценой? Очень не хотелось терять обученный кадр, из которого потом должна вырасти армия.

— Надо бы их как-то ошеломить, напугать, — раздумывал Вдовиченко, — тогда и бить легче будет.

— Крушение устроить, тогда им не до боя будет!

— Ага, а как ты потом разгружать станешь?

— А что, если… — Задов прищурился в угол хаты и замолчал.

— Ну?

— Не мешай! — отмахнулся он. — Во! А что если пустить им навстречу другой состав? Путь-то один, убежать некуда, а сзади мы его вообще разберем…

Путейцы в лице Федора Липского подтвердили, что при лобовом столкновении с рельс сойдет только паровоз, тендер и, в худшем случае, первый вагон, но выделить паровоз отказались наотрез:

— Да вы с ума сошли, паровозы портить! Сегодня эшелон, завтра эшелон, а потом дорога встанет, что делать будете?

Резон в его словах был, и мы опять зачесали в потылицах, но тот же Задов вспыхнул новой идеей:

— А если вперед не паровоз, поставить, а вагон?

— Легкий слишком, в паровозе с водой тонн пятьдесят, не меньше, а у вагона тара всего восемь! — сердился Липский.

— Так нагрузить!

Путем несложных вычислений выяснили, что двухосного вагона будет маловато, а вот четырехосный подойдет в самый раз. А уж чем грузить — дело десятое, можно просто взять уже груженый донецким угольком.

Организовать управляемое крушение — ничуть не проще, чем управлять железной дорогой в целом. Сигналы исполнительные и предупреждающие, расчет скорости обоих поездов, место предполагаемого столкновения, возможность спрыгнуть с паровоза, связь вдоль пути… Из Александровска поезд повела молодая бригада, отчаянные неженатые парни, сразу согласившиеся на авантюру.

Никогда не был силен в физике, задачки по механике на импульс и тому подобное предпочитал списывать у других. Наверное, оттого и нервничал меньше, чем рассчитавшие все параметры Голик и Вертельник — мы лежали в негустой цепи при трех пулеметах и ждали появления поездов.

На холмике в полуверсте затрепыхался белый флаг.

— Из Полог вышли, — прочел сигнал Белаш. — И провода срезали.

Секунд через пять донесся гудок «Овечки» со стороны Александровска — все на мази, путь занят с обеих сторон. Высушенная солнцем ломкая трава едва скрывала наши головы, и сквозь ее стебли мы следили за составами. Паровоз эшелона сбрасывал ход, на лесенке из кабины появилась первая фигура, дождалась, когда поравняется с привязанным к ветке обочь куском белой ткани и спрыгнула спиной назад. Инерция потащила человека вперед, он смешно перебирал ногами, но справился и побежал наискосок от полотна. Второй прыгал так же, но споктнулся, упал на выставленные вперед руки и покатился кубарем.

—