Приазовье - Николай Дмитриевич Соболев
В окошко вагона на крик высунулась любопытная голова…
От Полог накатывался черный угольный вагон, за ним второй и третий, их толкала такая же «Овечка», а я, закусив губу, расширенными глазами смотрел, как неумолимо сокращается расстояние между двумя составами…
Заорал любопытный, заметивший опасность, скрылся в вагон, дверь слегка отъехала назад…
Удар!!!
Я следил за дверью и видел, как она по инерции рванулась вперед и, как яичную скорлупу, расколола голову солдату, некстати сунувшему ее в щель. С тормозных площадок выбросило двух часовых, и они кучами тряпья рухнули на откос. Слева грохотал и вставал на дыбы вагон с углем, паровоз слетел с рельс и прыгал по полотну, подобно телеге на кочках. Наконец, оставшаяся без бригады «Овечка» круто вздыбилась и накренилась, утягивая за собой вагон с охраной.
Еще два часовых, соскочившие более удачно, в полном смятении бегали взад-вперед, не зная, что делать. Третий шатался, держась за голову, а его винтовка валялась на земле. Из вагона охраны ловко выбрались еще четверо, но тут загрохотали наши пулеметы.
Полминуты — и все, состав наш.
Со вторым составом так просто не получилось, он остановился в виду первого, охрана высыпала наружу и залегла.
В качестве парламентера отправили учителя немецкого из пологской гимназии. Он передал, что Пологи «захвачены двухтысячным отрядом при шести орудиях» и наше требование сдать оружие и топать обратно.
Австрийцы принялись тянуть время, но мы его использовали эффективнее — во-первых, шла отработанная на составах с зерном погрузка методом саранчи, а во-вторых, мы перекинули все пулеметы ко второму эшелону. Когда истекло время последнего ультиматума, мы просто не дали им поднять головы, пока наши гранатометчики подползли на бросок. Из пяти гранат взорвалось три, но этого хватило, чтобы уцелевшие рванули убегать в Александровск.
Мы им не препятствовали, а как можно быстрей разгружали составы. Вокруг носились наши интенданты, Крат и Савва. Они одновременно писали кипятком от счастья — тысячи винтовок! сотни тысяч патронов! десятки пулеметов! — и рвали на себе волосы от ужаса при мысли, куда все это прятать. Но, черт побери, это все равно лучше, чем думать, где добыть оружие.
Еще нам достались припасы из вагонов охраны — банки с вареньем, корзины с фруктами, ящик бутылок с настойками, два окорока и множество всякой еды. Нескончаемые вереницы телег увозили груз до самого вечера, когда из Александровска подошел бронепоезд и начал без разговоров гвоздить из пушек. Вот тогда мы и понесли единственные потери за всю операцию — убило троих замешкавшихся (или слишком жадных) возчиков и посекло осколками еще человек двадцать пять.
Неделю вся наша структура пыталась переварить и протолкнуть нахапанное. Волости, примыкавшие к железной дороге и занятые в перевозках, вооружились поголовно. Они, конечно, захапали лишнего, но переть против массы бессмысленно, к тому же люди рисковали жизнью.
Остальное растекалось от Бердянска до Екатеринослава, от Александровска до Юзовки и насыщало отряды и отрядики. С такими силами уже можно было ставить задачу на освобождение района и Гуляй-Поля.
Вот когда мы занялись планированием, связные притащили сногсшибательную новость — меня желают видеть большевики и ради такого дела направляют к нам делегацию из трех человек с мандатами Всеукраинского центрального военно-революционного комитета.
Но круче, чем новость, меня сшибла с ног личность главы добравшейся к нам делегации.
— Hello, mate! — приветствовал меня Артем, бросив на стол всю ту же брисбенскую кепку.
И пошло у нас веселье — пламенные революционеры из Военревкома решили, что сейчас самое время поднимать всеобщее восстание против немцев, и даже издали соответствующий приказ. Правда, они быстро осознали, что дело швах и отыграли назад. Естественно, в ЦК это не понравилось, наказали кого попало, а руководить подпольной работой и готовить восстание как следует, без левацких закидонов, отправили Артема.
— Беда в том, что у нас сейчас сил мало. Вот смотри, — он начал загибать пальцы, — чехословаки, армия Комуча, Сибирская армия, уральские казаки, оренбургские казаки и это только на востоке. Донская армия…
— Ну, с ней вам полегче будет, — похвастался я нашими успехами.
— Предположим, — не принял моего веселого тона Артем. — Корниловцы на Кубани, гетманцы на Украине, на севере англичане создают кадетскую армию, сколько на всех надо войск? А еще ведь и завесу против немцев держать…
— Так, давай прямо, чего вы от нас хотите?
— Руководить восстанием в Приазовье, восстановить республику.
— Это мы с нашим удовольствием.
— Разоружить немецкие части, занять Бердянск, Мариуполь, Александровск, Екатеринослав и Юзовку.
Однако… Губа не дура.
— Надеюсь, вы не считаете, что мы будем таскать для вас каштаны из огня?
— Мы готовы помочь. Что вам нужно?
Я сложил руки домиком, уперся в них подбородком и прищурился:
— Ну, для начала вернуть должок патронов.
Великая паровозная гонка
Сентябрь 1918, Екатеринославская губерния
Патронов, разумеется, Артем не дал.
Нету.
Истратили все. Кругом враги, республика в кольце фронтов, понимать надо. Ну да, а если эсеров еще больше прижать и продовольственную диктатуру посильнее внедрять, тогда даже самые ленивые к белым побегут. На что я Артему и упирал, а он, малость попривыкший к буржуазной демократии во всяких там австралиях, только морщился и говорил, что патронов совсем нет. А я ему в ответ в нос тыкал — а как же мне, товарищ дорогой, тебе в крупных делах верить, если ты в мелочах слово не сдержал?
Совсем его загонял, сразу видно, что не привык человек к парламентским дискуссиям — у нас порой в комитете Госдумы такие сшибки случались, мама не горюй! Там ведь не патроны делили, а бюджетные миллиарды, вот где насмерть дрались! Кто за свой регион, кто за свою отрасль, а кто и за свой карман, чего уж скрывать. Но чаще всего за все сразу.
А большевиков, похоже, крепко приперло после разгрома на Северном Кавказе — чего там с армией Сорокина, до сих пор неясно, Артем об этом говорил глухо, больше отмалчивался. Одна надежда, что смогут по летнему времени отступить от Святого Креста к Каспию, а оттуда в Астрахань, но сколько дойдет, сколько загнется по дороге, неведомо. А еще где-то там могли всплыть Щусь и Полонский, если не сложили буйны головы раньше.
Но хуже всего, что с уходом красных в руки Корнилова попали оставшиеся запасы Кавказского фронта, и генералы, пользуясь воодушевлением от побед, срочно разворачивали
