Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

их являлся одним из крупнейших торговцев опиумом в провинции, а потому расплачивался со своими солдатами наркотиком, который те беспрестанно курили. Однако не это стало их главным военным недостатком, имелись проблемы и побольше. Все они поголовно были вооружены древними однозарядными винтовками – практически средневековыми мушкетами, патроны к которым изготавливали местные кустарные умельцы. В то же время передовой отряд коммунистов, отправившийся на штурм моста, был прекрасно экипирован. Понимая важность поставленной задачи, красное командование выделило отряду все самое лучшее из имевшегося в их распоряжении трофейного гоминьдановского оружия – американского, немецкого и английского производства. Шедшие на штурм моста красноармейцы, командиры и комиссары, причем последних было даже больше, чем рядовых солдат, поголовно были вооружены автоматами, пулеметами и самозарядными винтовками иностранного образца с лучшими иностранными боеприпасами. Дальность стрельбы даже из автоматов составляла 400 метров, а из винтовок и пулеметов – вдвое больше. Противник их, обкуренный опиумом, стрелял из мушкетов самодельными патронами не дальше чем на 100 метров. Некоторые историки полагают, что отряд коммунистов просто снес шквальным огнем и защитников моста, и их баррикады еще до того, как у тех появилась возможность достать наступавших из своих антикварных винтовок. К тому же солдаты, состоявшие на службе у феодальных командиров, не отличались особой верностью и бежали с поля боя при первой же серьезной угрозе своей жизни. Никаких шансов против группы отчаянных и вооруженных до зубов комиссаров, на которых красное командование возложило ответственность за судьбу китайского коммунизма, у обкурившихся опиумом бандитов не имелось.

Переправившись через реку Даду, коммунисты в очередной раз смогли ускользнуть от преследовавшего их противника, но впереди их ждало следующее испытание – причем каждый раз новое препятствие самым драматическим образом превосходило по сложности преодоления все предыдущие. Упорства и силы духа участникам Великого похода было не занимать. Мао Цзэдун, ответственный в основном за составление маршрута, намеренно выбирал самую сложную местность, чтобы следовавшие по стопам коммунистов националисты не могли за ними угнаться. В этот раз «тройка» приняла решение перейти горный массив Юйлунсюэшань («Снежная вершина нефритового дракона»). Редкий опытный альпинист даже в наши дни решится на такой подвиг, тем более с тяжелым грузом на плечах. Бойцы Первого фронта Красной армии альпинистами не были и в основной своей массе родом происходили из Южного Китая с его тропическим климатом, лишенным суровых зим. Заснеженные горные вершины, как «Снежная вершина нефритового дракона», для них также были в новинку. Никогда в истории – ни до, ни после Великого похода – Юйлун-сюэшань не переходила ни одна армия. Меж тем уже к июлю войска Первого фронта Красной армии перешли горы и вышли на соединение с войсками Четвертого фронта. Вскоре состоялась историческая встреча коммунистов, что представляло уже крайне серьезную угрозу режиму Чан Кайши, безуспешно боровшемуся с давним политическим противником. Казалось, Чан Кайши уже в пятый раз потерпел сокрушительное поражение. «Красные бандиты» вновь ускользнули из тщательно продуманной и основательно обустроенной мышеловки, при этом объединив свои силы на западе страны в мощную воинскую группировку численностью почти в 100 тысяч штыков.

Мост Лудин через реку Даду, по которому переправлялись коммунисты в ходе Великого похода, разбив националистов

Однако внутрипартийное противостояние, случившееся между Мао Цзэдуном и Чжаном Готао, оказалось куда более тяжелым испытанием для коммунистического движения Китая, чем переход через горы Юйлунсюэшань или взятие моста Лудин через реку Даду. Два лидера вступили в борьбу за власть над объединенной армией. Сложность возникшего положения заключалась в том, что ни у одной из сторон не имелось явного преимущества – их шансы одержать победу в борьбе за власть оказались приблизительно равны, что и привело к столкновению. И Мао Цзэдун, и Чжан Готао отличались железной силой воли и уже тогда проявляли склонность к авторитарному стилю управления, несмотря на плюрализм в китайских партийных делах того периода. Все решения в КПК принимались коллегиально членами политбюро, которые, в свою очередь, прислушивались к мнению даже рядовых коммунистов. За Мао Цзэдуном стояли ЦК КПК, «тройка» и по большому счету все руководство партии. У Чжана Готао имелся только Четвертый фронт, но в его рядах насчитывалось почти 85 тысяч бойцов, не изможденных трудностями боев и переходов, а также неплохое вооружение и достаточное количество боеприпасов. Мао же привел на соединение тень от некогда сильнейшего Первого фронта Красной армии – менее 10 тысяч измученных, плохо вооруженных бойцов. Причем многие из выживших не являлись опытными ветеранами, а вступали в Красную армию по мере ее продвижения на запад, то есть были лишь зелеными новобранцами. Чжан Готао немедленно потребовал ввести своих людей в центральное политическое и военное руководство, что встретило отпор не только со стороны Мао Цзэдуна, но и всей военно-политической верхушки КПК. За последние несколько месяцев времена сильно изменились и роль армии в жизни коммунистического руководства резко возросла, но элита партии явно намеревалась удержать за собой руководство коммунистическим движением, а потому решительно выступила против «Наполеонов» в своей среде. Чжан Готао же метил на роль диктатора. Воспользовавшись невероятно сложным положением коммунистов, он решил взять власть в партии в свои руки – и потерпел неудачу в силу демократического устройства китайского коммунистического движения того времени. Армия Чжана Готао – Четвертый фронт – оказалась не столько личным войском, сколько Рабоче-крестьянской Красной армией по своей сути, воспользоваться которой по своему усмотрению против товарищей по оружию ему не удалось. События в объединенном армейском лагере развивались стремительно и драматично. Обострение ситуации произошло, как уже стало привычным, в момент обсуждения дальнейшего маршрута следования. И вопрос заключался не только в тактических военных тонкостях, но и в выборе стратегии развития китайского коммунистического движения в целом. Чжан Готао настаивал на южном направлении, намереваясь создать будущий коммунистический плацдарм в южной части провинции Сычуань – крайней юго-западной оконечности плохо заселенного Китая, где дальше на запад уже никто не селился, а южнее начиналась Бирма. На указанных Чжаном Готао территориях проживало много различных некитайских народностей, на которые центральная власть никогда не имела особого влияния. Мао Цзэдун предлагал пойти в противоположном, северном, направлении. Целью он обозначил небольшую базу коммунистов в провинции Шэньси. Территории эти также находились на самой западной оконечности китайской цивилизации, но на севере. Мао полагал, что на севере у коммунистического движения несоизмеримо больше шансов добиться успеха, чем на юге. Еще перед началом Великого похода ЦК КПК принял линию на борьбу с японскими оккупантами, чем сильно повысил престиж партии среди широких народных масс, повсеместно ненавидевших японских империалистов. Но война с