Российская империя и «страна пирамид» (Египет). История в датах и лицах - Игорь Петрович Сенченко

В экономическом отношении, пишет М. А. Хитрово, Абиссиния – страна бедная. «Скотоводство и хлебопашество суть почти единственные отрасли ее экономики. Минеральные и иные богатства страны еще и вовсе не разрабатываются».

Все попытки, что предпринимали до сих пор турки, египтяне, англичане и итальянцы, чтобы приобрести влияние и укрепиться в этой стране, замечает М. А. Хитрово, «оказывались безуспешными вследствие крайней враждебности воинственных абиссинцев к иностранцам, их ненависти к мусульманам и недоверия к европейцам – католикам и протестантам».

Одна Россия – вне этого списка. «Почитая себя православными, абиссинцы с давних времен смотрят на православную Россию, как на единственную покровительницу всего православия. В Абиссинии живет народное предание о могущественном Белом царе, имеющем прийти, рано или поздно, с отдаленного Севера на защиту и освобождение всего восточного христианства».

К сожалению, делится своими соображениями М. А. Хитрово, до сих пор императорское правительство «никаких сношений с Абиссинией, отдаленной от России, не имело. Попытки к установлению таковых, сделанные царями Феодором [Теодросом II] и Иоанном [Йоханнысом IV], … остались без последствий.

Между тем, вовлечение Абиссинии в сферу нашего политического влияния, не вводя нас ни в какие расходы и не представляя для нас в будущем никакой опасности в плане каких-либо осложнений, могло бы стать весьма серьезным подспорьем для нашей общей политики».

Почва для установления сношений с Абиссинией, пишет М. А. Хитрово, «в известной мере подготовлена. Всемилостивейшее пожалование ордена Св. Анны 1-ой степени коптскому патриарху произвело громадное впечатление не только в среде египетских коптов, но и в самых отдаленных уголках Абиссинии.

Царь Иоанн сильно жаждет завести сношения с Россией. Его следует лишь побудить к снаряжению посольства в Россию. Для достижения этой цели всего удобнее было бы послать пока в Абиссинию, не гласным образом, русское духовное лицо под видом частного путешественника, отправившегося с целью изучения Абиссинской церкви. Этому духовному лицу следовало бы придать надежного переводчика из числа нам преданных проживающих в Египте и ведущих торговые сношения с Абиссинией греков, сирийцев или коптов. Полезно было бы одновременно с направлением духовного лица отправить в Массауа, на некоторое время, одно из наших военных судов дальнего плавания».

На снаряжение духовного лица с переводчиком, резюмирует М. А. Хитрово, «потребуется около 10 тысяч рублей. Руководство экспедицией можно было бы возложить на дипломатическое агентство в Египте»[285].

Большой интерес к Абиссинии, докладывал (21.02.1885) М. А. Хитрово, проявляет в последнее время Италия. «В настоящее время итальянский экспедиционный корпус в Чермном [Красном] море насчитывает до 3 677 штыков»[286]

«Условия нашей внешней политики, на почве которой мы часто встречаемся с враждебностью других держав, и особенно в последнее время Англии, – писал (07.11.1885) М. А. Хитрово, – естественно должны заставлять нас не пренебрегать теми условиями, которые могут дать нам возможность отвечать такой же враждебностью». И конкретно в том случае, «если условия эти представляются на почве, на которой мы не имеем существенных интересов, где проявление нашей деятельности не может быть сопряжено для нас с опасностью каких-либо осложнений.

Я каждый день убеждаюсь в своевременности установления непосредственных сношений с Абиссинией. По всем доходящим до меня сведениям, царь Иоанн [Йоханныс IV] жаждет войти в таковые сношения. Трудно даже представить, как говорят, до чего велико обаяние русского имени и русского православного царя в этой отдаленной христианской стране, запрятанной в необъятных просторах Африки.

Другие державы, Италия и в особенности Англия, стремятся обрести симпатии абиссинского царя; нам же эти симпатии открыты. Так неужели мы можем пренебрегать нашими исключительными возможностями?!».

Нисколько «не отступаясь от первого моего предложения о снаряжении духовной миссии в Абиссинию, – отмечал М. А. Хитрово, – я полагал бы полезным безотлагательное учреждение нашего консульства или пока нештатного консульского агентства в Массауа. Поднятие русского флага в Массауа произвело бы значительное впечатление как на всем побережье Чермного [Красного] моря, так и в особенности в Абиссинии». Думаю, замечает М. А. Хитрово, что «царь Иоанн [Йоханныс IV] воспользовался бы этим фактом для выступления с инициативой по установлению прямых с нами сношений. Впоследствии, в случае надобности, агентство могло бы быть преобразовано в штатное консульство».

На пост консульского агента в Массауа, указывал М. А Хитрово, он мог бы предложить лично ему известного, проживавшего в Александрии, негоцианта Никола Пецци (Nicola Pezzi), уроженца Македонии. Человек этот, как отмечал М. А. Хитрово, владел языками греческим, французским, немецким и итальянским, а также арабским и турецким. Сопровождал в качестве драгомана во время поездок в Абиссинию греческого консула Миццаки и миссию адмирала Хьюитта. Хорошо был знаком с Абиссинией, с которой вел торговые дела, и лично с царем Иоанном[287].

Поделился своими впечатлениями М. А. Хитрово и о Николае Ивановиче Ашинове, одном из русских первопроходцев в Абиссинии, с которым он встречался и беседовал в Каире.

«Называющий себя атаманом вольных казаков Николай Ашинов, – сообщал в донесении от 24.04.1886 г. М. А. Хитрово, – на днях вновь появился в Каире на возвратном пути из Абиссинии и явился ко мне». Сведения об Абиссинии, которыми поделился со мной Ашинов, «человек весьма бойкий и умный, умеющий действовать чрезвычайно ловко, – писал М. А. Хитрово, – в высшей степени интересны».

Н. Ашинов провел в Абиссинии «почти полгода, пребывая в постоянных разъездах». И всюду ему оказывали, с его слов, «радушный прием, как русскому единоверному гостю из далекой, но близкой их сердцу страны».

В поездке Н. Ашинова сопровождали «два есаула, доктор и группа казаков». Путешествие в эту страну, как он говорил, «стоило ему 40 тыс. рублей», с учетом подарков, что он там раздавал: «икон, церковной утвари и портретов Государя Императора и членов Императорского Дома». Сказывал, что деньги эти он получил от англичан, предоставивших ему в разное время, пытаясь использовать его в своих интересах, «до полутораста тысяч», и что он «надеется сорвать с них еще кое-что».

Практически все время, будучи в Абиссинии, Н. Ашинов, как можно понять из беседы с ним, указывал М. А. Хитрово, «находился при расе Алуле, главнокомандующем абиссинскими войсками, и, как кажется, с ним подружился».

Была договоренность, что царь Йоханныс IV примет Н. Ашинова в Адуа, но по прибытии в этот город он его там не застал. «Оказалось, что владыка Абиссинии выступил оттуда во главе войска для усмирения мятежа в стране Галла и находился в то время в Дэбрэ-Таборе. До этого пункта Ашинов не доехал. Пробыл несколько месяцев в окрестностях Адуа и Аксума, и оттуда проникал на запад до Гондэра и до Эль-Матаммы в Судане.