Российская империя и «страна пирамид» (Египет). История в датах и лицах - Игорь Петрович Сенченко

(переводчиком) в генеральном консульстве в Трапезунде (1869–1870), секретарем дипломатической миссии в Пекине (1871–1883). Являлся министром-резидентом в Черногории (1883–1884), дипломатическим агентом в Болгарии (1884–1886). После Египта занимал пост чрезвычайного посланника и полномочного министра в Португалии (1902–1910). По отзывам коллег, «отличался доступностью и прекрасным отношением к подчиненным». Скончался (от разрыва сердца) в городе Уши (Швейцария), 8 ноября 1910 г., в возрасте 64 лет; и был погребен на кладбище Монтуа в Лозанне[296].

До приезда в Каир А. И. Кояндера российским дипломатическим агентством и генеральным консульством в Египте управлял секретарь миссии и драгоман коллежский асессор Андрей Николаевич Щеглов.

28 июля, информировал (06.08.1886) МИД Российской империи А. Н. Щеглов, в Александрию прибыл «Его Высочество принц Эдинбургский с эскадрой, состоящей из 12 кораблей». В течение тех трех дней, что принц находился в Египте, он жил у сэра Генри Друммонда Вольфа. «Хедив оказывал герцогу особые любезности. Так, например, всякий раз, как герцог бывал у хедива, Его Высочество провожал герцога до подножки кареты».

Цель приезда герцога, как здесь говорят, состоит в том, чтобы «затмить престиж Турции в Египте, начавшийся за последнее время сильно крепнуть, благодаря энергичной деятельности Мухтара-паши», верховного комиссара Порты.

Из Александрии эскадра герцога Эдинбургского направилась в Яффу[297].

Ставя в известность Азиатский департамент МИД о положении дел в Судане, А. Н. Щеглов писал (06.08.1886), что, по сведениям, полученным им от Мухтара-паши, «махдисты будто бы решили двинуться на Вади-Хальфа и Короско». Численность их войска составляет «не менее 40 000 человек», в то время как гарнизон в Вади-Хальфа насчитывает «1 200 солдат».

Опасность положения, как утверждает Мухтар-паша, усиливается еще и тем, отмечал А. Н. Щеглов, что «симпатии населения Верхнего Египта начинают переходить на сторону махдистов. По мнению турецкого верховного комиссара, англичане напрасно убаюкивают себя надеждами, что восстание не пойдет дальше и замрет в пустынях Судана»[298].

Особый интерес представляет запись беседы А. Н. Щеглова (от 05.08.1886) с тогдашним товарищем министра юстиции Египта Бутросом-пашой и его высказываниями о «положении коптского народа в Египте».

Бутрос-паша, делится своим мнением о нем А. Н. Щеглов, будучи сам коптом, «пользуется репутацией человека чрезвычайно порядочного. На коптского патриарха он имеет громадное влияние и заправляет, по сути, всеми делами здешних коптов».

В беседе со мной он прямо заявил, что «в настоящее время среди его единоверцев присутствует сильное желание слиться с Русской Православной Церковью». И добавил, что «если Императорское Правительство выразит на это свое согласие, то коптский патриарх от имени всех коптов, всей паствы, проживающей как в Египте, так и в Абиссинии, официально обратится с ходатайством о присоединении Коптской церкви к Русской. Причем выразит готовность подчиниться всем тем условиям, которые Святейший Синод признает для себя необходимыми». Следующим за этим шагом, по заверению Бутроса-паши, указывал А. Н. Щеглов, «будет просьба абиссинского короля о принятии его подданных, проживающих в Египте, под покровительство России». Всех коптов в Египте, со слов Бутроса-паши, «насчитывается ныне 700 тысяч; немало среди них и абиссинцев».

Копты потому не решаются обращаться к императору России с подобной просьбой, говорил Бутрос-паша, что «не знают заранее, как она будет воспринята; ибо в случае отказа положение их в Египте окажется весьма затруднительным. Просьба эта будет подана незамедлительно после того, – заверял Бутрос-паша, – как русский представитель здесь скажет ему, что она будет принята благосклонно. Причем составлена она будет так, как пожелает Императорское Правительство».

В ходе беседы, писал А. Н. Щеглов, «Бутрос-паша просил держать все сказанное им в тайне, дабы англичане, проведав что-либо, не устранили его от государственной деятельности».

Сопоставляя этот разговор «с намеками в том же духе, которые неоднократно делал мне патриарх Кирилл, – подчеркивал А. Н. Щеглов, – я вынес убеждение, что Бутрос-паша является действительным выразителем стремлений коптского народа, и что в искренности его заявлений не приходится сомневаться».

Слияние Коптской церкви с нашей, делится своими соображениями А. Н. Щеглов, «принесло бы России несомненную пользу, значительно усилив наше влияние, как в Египте, так и в Абиссинии, за коей, не без причины, так старательно ухаживают ныне все западные державы. Но от всех них она упорно отворачивается, обращая все свои симпатии и надежды к Великой покровительнице православного мира – к России. Пользуясь этими симпатиями, нам, несравненно, легче, чем всем другим державам, стать твердой ногой на побережье Красного моря, призванного, по-видимому, играть важную роль в грядущем фазисе Восточной политики»[299].

Обращает на себя внимание и записка А. Н. Щеглова о положении дел в Египте в 1886 году. «Англичане, – говорится в ней, – мало-помалу, вывели почти все свои войска из Судана, оставив там не более 3 000 человек». К концу 1886 г. египетское правительство пришло к мнению насчет возможности «открыть границу Египта с Суданом для торговли».

В силу соглашения между Турцией и Англией «в Египет прибыли два верховных комиссара – Мухтар-паша и сэр Генри Друммонд Вольф – с целью провести реорганизацию армии и египетской администрации в целом».

Проект Мухтара-паши о реорганизации армии Англия отвергла под предлогом «недостатка средств, а в действительности – вследствие того, что англичане желают поставить во главе реорганизованной египетской армии своих офицеров, на что Мухтар-паша не соглашается».

Не удалось «Верховной комиссии провести никаких реформ» и в том, что касается администрации Египта.

Поскольку комиссия сделать ничего так и не смогла, то в конце 1886 г. «сэр Генри Друммонд Вольф был вызван в Лондон и через некоторое время отправился оттуда в Константинополь – для переговоров с Портой по делам Египта». Мухтар-паша остался в Египте. Хотя пребывание его здесь и не принесло тех результатов, которых хотелось бы Порте, «однако влияние его на общий ход египетских дел не вызывает сомнений. Энергичный, умный и очень честный Мухтар-паша значительно поднял в Египте престиж султана. Ненавидящий англичан, он все свое влияние употребляет к тому, чтобы заставить, наконец, Англию выпустить из своих когтей Египет. Однако, как истинный турок, он и не думает, конечно, о независимости Египта, напротив, стремится к тому, чтобы добиться перехода от нынешнего мнимого господства Турции над Египтом к реальному».

Италия, помышлявшая о том, чтобы «при помощи Англии пожать богатую жатву на берегах Красного моря, ошиблась в расчетах. Последние события близ Массауа доказали, что надежда итальянцев на то, чтобы распространить влияние на Абиссинию и извлечь из сношений с ней максимум выгоды, пока оказалась тщетной».

Императорское правительство продолжало придерживаться в Египте «наблюдательной политики. Не поддерживая Англию в ее устремлениях, Россия не брала, однако, на себя инициативу в проведении политики, враждебной Сент-Джемскому кабинету». Вместе с