Пьер Понсон дю Террайль - Король-сердцеед

— Не ранее как через месяц, — ответил Генрих, снова внимательно посмотрев на флакон.

«Странный субъект!» — подумала Екатерина, окончательно пораженная.

— Сегодня ваше величество не имеет ко мне больше вопросов? — спросил Генрих.

— Нет, можете идти, но приходите завтра опять: я хочу посоветоваться с вами относительно гугенотов.

Генрих почтительно поцеловал руку королевы и вышел. В приемной его остановил Рауль, который сказал ему:

— Сир де Коарасс, вас хочет видеть господин Пибрак.

— А, вот как! — сказал принц. — Иду! Не успел он выйти из приемной, как сейчас же столкнулся с самим капитаном гвардии.

— Ваше высочество, — шепнул ему Пибрак, — у меня к вам поручение от короля.

— Ого! А что его величеству угодно от меня?

— Король сегодня в отличном расположении духа и хочет играть в ломбр.

— Его величество желает иметь меня партнером?

— Вот именно. А пока не сделаете ли вы мне чести откушать со мной?

— С удовольствием, только подарите мне две минутки.

— Сколько будет угодно вашему высочеству! Генрих поднялся к Нанси в комнату.

— Милочка, — сказал он, — я попал в очень затруднительное положение!

— Почему?

— Король пригласил меня на партию, а…

— А принцесса ждет вас!

— Вот именно. Как быть?

— С любовью всегда можно вступить в соглашение, — улыбаясь, ответила Нанси. — Когда нужно, можно лечь и попозже… Положитесь на меня и желаю вам успеха!

XV

Генрих застал Пибрака за отлично накрытым столом, постав ленным вблизи камина, в котором был разведен веселый огонь.

— Черт возьми! — сказал принц осматриваясь. Между двумя бутылками старого вина дымилось сальми из куропаток. Около сальми красовались кусок говядины, сваренной в собственном соку, и голова дикого вепря. Вокруг были расставлены всякие лакомства вроде ломтиков поджаренной турской ветчины, тройских сосисок, маринованной скумбрии, сардин в масле и т. п. — Черт возьми! — повторил принц. — Да откуда у вас столько прелестей, дорогой Пибрак?

— От короля. Я столковался с поваром его величества и, как видите, устроился не так уж плохо.

Генрих уселся и пообедал с отличным аппетитом.

— Король играет у королевы, — сказал Пибрак по окончании обеда.

— Что такое? — удивился принц. — Но ведь если это так, то, значит, король опять помирился с королевой Екатериной!

— Вы ошибаетесь, ваше высочество!

— Но после ареста Рене, пытки и…

— Все Валуа отличаются такой же жестокостью, как и слабостью, — перебил его Пибрак. — Король настолько гордится непривычной для него твердостью, которую он проявил по отношению к делу Рене, что теперь хочет довести свою энергию до прямой жестокости. Он идет к королеве для того, чтобы поиздеваться над нею.

— Ну, если кто-нибудь из них обоих будет одурачен, то уж никак не королева, — с улыбкой ответил Генрих.

— Я сам так думаю, но ведь королю неизвестно то, что известно нам с вами, а потому он и торжествует! Ну а теперь нам пора!

Пибрак повел принца к королю. При виде Генриха Карл IX с приветливой радостью воскликнул:

— А, вот по крайней мере серьезный партнер!.. Здравствуйте, господин де Коарасс, вы очень хорошо играете в ломбр!

— Ваше величество слишком милостивы…

— У нас будет сегодня вечером славная партийка, — прибавил Карл IX.

— Если ваше величество изберет меня своим партнером…

— Но как же, как же, господин де Коарасс! Это решено заранее! Мы будем играть с вами вместе и не побоимся целого света!

Генрих улыбнулся и промолчал.

Король, кончавший как раз обедать, вытер салфеткой усы и сказал:

— Господин де Коарасс, не желаете ли исполнить мое поручение?

— Я к услугам вашего величества.

— Ступайте к королеве…

— К королеве-матери?

— Да, конечно! Предупредите ее, что я буду очень счастлив поиграть у нее в карты сегодня вечером. Генрих поклонился.

— Вы там и подождите меня, — прибавил король. Принц отправился к королеве Екатерине. Обыкновенно каждый вечер в ее салон от девяти до одиннадцати часов вечера собирались придворные кавалеры и дамы. Там играли в карты, занимались магическими опытами, а иной раз аббат Брантом приходил туда читать отрывки из своих новых произведений. Но арест Рене и отчаяние королевы нарушили этот установившийся порядок. Действительно, придворные были в недоумении относительно того, как вести себя теперь. Разделять отчаяние королевы по поводу ареста Рене — значило рисковать милостью короля, а радоваться постигшей его судьбе было равносильно бравированию гневом Екатерины. Поэтому хитрые придворные предпочитали оставаться у себя, выжидая дальнейших событий.

Вследствие такого решения придворных королева-мать была одна в своем салоне, когда Генрих вошел. Она была грустна.

Правда, она твердо надеялась на спасение Рене, но это было в первый раз, что король проявил твердую волю, а такой поворот настроения ее сына не мог не огорчать ее.

Увидев де Коарасса, она выказала немалое удивление.

— Ваше величество, — с изящным поклоном сказал Генрих. — Я пришел не за тем, чтобы заниматься колдовством. Я колдую лишь в свое время!

— Так какой же добрый ветер занес вас ко мне? — с милости вой улыбкой спросила Екатерина.

— Я послан его величеством королем!

— А, вот как! — сказала королева нахмуриваясь. — Но это вышло совершенно случайно, — поспешил прибавить Генрих, который отлично понимал, что человек, бывший в милости у короля, тем самым навлекает на себя немилость королевы.

— Как же это так?

— Я обедал у своего кузена Пибрака, его величество случайно узнал об этом, а так как ему нравится моя игра, то его величеству пришло желание поиграть сегодня вечером в ломбр.

— Вот он вас и позвал? Но ведь для ломбра требуются четыре партнера?

— Вот поэтому-то его величество и послал меня к вам!

— Понимаю, — иронически сказала Екатерина, — значит, я понадобилась ему в качестве четвертого партнера?

— Его величество просит ваше величество принять его у себя сегодня вечером!

— У меня больше не играют, — сухо ответила королева.

— О, если бы я смел дать совет вашему величеству! — сказал Генрих.

— То каков был бы этот совет, господин де Коарасс?

— Я посоветовал бы непременно исполнить желание короля. Как знать? Быть может, его величеству самому больно, что он высказал такую непреклонность по отношению к вам! Быть может, это посещение способно изменить все!

— Вы совершенно правы, — ответила королева. Она взяла молоточек из черного дерева и три раза ударила им по звонку. На звонок явился месье Нансей, один из офицеров свиты королевы.