Пьер Понсон дю Террайль - Король-сердцеед

— На улицу Святого Людовика, к президенту Ренодэну.

— Да, но неизвестно, о чем они там говорили!

— Ну вот еще, — возразила Нанси, — раз уж мы взяли на себя роль волшебников, то следует доиграть ее до конца!

— Как! Вы знаете?

— Вернувшись, королева сказала принцессе: «Рене ни в чем не признался. Ренодэн нашел другого человека, который возьмет на себя его вину. Это известный вор по имени Гаскариль. Ему пришлось обещать помилование, то есть Ренодэн постарается спеться с палачом, чтобы Гаскариля повесили не по-настоящему. Ну а если даже это окажется неудобным, то…» Королева при этих словах сделала многозначительный знак рукой и злобно усмехнулась… Однако, — спохватилась Нанси, — ведь она ждет вас! Ступайте играть свою роль!

— Я вас увижу еще сегодня?

— Разумеется.

— А где?

— Здесь.

— Вы подождете меня?

— Нет, сейчас я иду к принцессе.

Генрих поцеловал руку Нанси и спустился с нею в нижний этаж. Там они разошлись в разные стороны, и Генрих направился к апартаментам королевы Екатерины.

В приемной он встретил пажа Рауля.

— Здравствуйте, господин де Коарасс, — сказал юноша. — Вы хотите видеть ее величество?

— Королева ждет меня.

— Ого! — сказал паж, пораженный милостью, в которую попал этот бедный провинциальный дворянчик.

— Кстати, знаете ли, Рауль, вы — просто ростовщик!

— Что такое?

— Вы и шага даром не хотите сделать!

— Я не понимаю, что вы говорите, — отозвался мальчик, покраснев до ушей.

— Поцелуй за услугу и два за молчание!

— Это просто даром, и раз Нанси жалуется, то в следующий раз она заплатит двойную цену.

— Вы очень остроумны, — сказал принц. — Доложите обо мне! Екатерина очень ласково встретила сира де Коарасса. Она была бледна, но ее глаза сверкали дикой радостью.

— Знаете ли, вы сильно заинтриговали меня! — сказала она.

— Я знаю это! — ответил Генрих. — Вы не спали всю ночь и думали обо мне! — У королевы вырвался жест изумления. Генрих продолжал: — Я надеюсь, что вы, ваше величество, не будете на этот раз спрашивать меня о таких заурядных вещах, как вчера, — о чем вы думали, что вы делали…

— Нет, — ответила Екатерина, — по временам я все еще сомневаюсь, и мне хотелось бы окончательно убедиться в ваших знаниях.

— В таком случае спрашивайте!

— Где я была сегодня?

— Ваше величество, — сказал Генрих, — мне тем легче ответить на ваши вопросы, что, ожидая их, я заранее уже занялся гаданием.

— Как же это?

— Да у себя в комнате.

— Но ведь у вас не было флакона с симпатическими чернилами!

— Это не обязательно. Я воспользовался графином с чистой водой.

— И этого было достаточно?

— Совершенно!

— Странно! Ну, так расскажите мне, что случилось со мной после того, как вы ушли от меня?

— К вашему величеству пришел судья, который сказал, что для своего спасения Рене Флорентинец должен выдержать пытку и ни в чем не признаваться.

— Отлично. Потом?

— Судья обещал подыскать какого-нибудь осужденного на смерть преступника, который возьмет на себя вину в убийстве на Медвежьей улице.

— И это правда.

— Когда судья ушел, вы, ваше величество, остались в страшном волнении и беспокойстве. Вы не могли спать и несколько раз повторили мое имя!

Королева была поражена.

— Еще одно слово, господин де Коарасс, и я поверю в вас как в оракула. Куда я ездила сегодня?

— К судье.

— Что он сказал мне?

— Что он нашел преступника, который возьмет на себя вину Рене.

— А что это за преступник?

— Это — вор.

— Не можете ли вы сказать мне его имя?

— Вот уж это, ваше величество, гораздо труднее, потому что мне не пришло в голову заранее узнать об этом.

— Так узнайте сейчас.

Генрих взял в руки флакон с симпатическими чернилами и, глядя сквозь него, сказал:

— Не соблаговолите ли вы, ваше величество, последовательно назвать мне все буквы алфавита.

Когда королева дошла до буквы «Г», принц сказал:

— Это первая буква его имени. Теперь начните сначала, и я скажу вам остальные.

— Этого не нужно, — ответила Екатерина, — я вполне убедилась в вашем знании настоящего и прошедшего… Но… будущее?

— Ваше величество, — сказал Генрих, — я уже почтительнейше предупреждал вас, что часто ошибаюсь, но все же попытаюсь. Что именно угодно вам знать?

— Прежде всего, будет ли Рене спасен?

— Будет, ваше величество, но…

— А, так тут есть свое «но»?

— Но Рене не вернет своего сверхъестественного могущества.

— Почему?

— Потому что Рене никогда не умел читать в звездах. У него был юноша, обладавший способностью в состоянии сомнамбулического транса видеть прошедшее и будущее. Рене пользовался этой способностью своего приказчика, чтобы делать вам свои предсказания. Но с тех пор как Годольфин исчез, Рене стал бессилен.

— Значит, Рене был просто обманщиком!

— И да, и нет. Он обманывал, когда уверял, что узнает будущее по звездам, но его предсказания были верными, так как юноша действительно обладал этой способностью.

— И Рене больше не будет в состоянии предсказывать?

— Нет, потому что Годольфин умер. Королева строго посмотрела на Генриха.

— Уж не замешаны ли вы в этом деле? — спросила она.

— Нет, ваше величество, — спокойно ответил Генрих, стойко выдерживая пытливый взгляд королевы.

— Кто же убил его?

— Дворянин, похитивший Паолу.

— Понесет ли он наказание?

— Да. На другой день после свадьбы принца Наваррского с принцессой Маргаритой.

— А! — воскликнула Екатерина, которую эта фраза навела на совершенно другие мысли. — Значит, этот брак все же состоится?

— Да, и очень скоро, ваше величество.

— Без всяких препятствий?

— Нет, я вижу препятствия с той стороны! — И при этом принц показал рукой на запад.

Екатерина подумала, что в той стороне лежит Лотарингия, и, помолчав немного, спросила:

— Но все же это препятствие будет устранено?

— Без всякого сомнения.

— Кто же поможет устранить это препятствие? Генрих внимательно всмотрелся во флакон и произнес:

— Вот странно! Человек, который устранит все препятствия и поможет осуществиться браку, это я!

— Вы? Но каким же образом?

— Не могу сказать вам это сейчас, ваше величество!

— Но постарайтесь узнать!

— Не могу… я устал…

— Когда же вы будете в состоянии сказать мне это?

— Не ранее как через месяц, — ответил Генрих, снова внимательно посмотрев на флакон.