Пьер Понсон дю Террайль - Король-сердцеед

В этот момент на колокольне пробило двенадцать часов.

— Однако, — сказал принц, — не думаешь ли ты, милый Ноэ, что нам пора подумать о Годольфине?

— Это правда, — согласился Ноэ.

— Что вы хотите делать с этим несчастным? — спросила Миетта. — Он плачет все ночи и дни напролет. Каждый раз, когда я спускаюсь к нему в погреб, у меня сердце разрывается. Что вы хотите от него?

— Мы хотим утешить его, крошка, — ответил принц. — А теперь, красавицы, вы хорошо сделали бы, если бы отправились спать. Будьте покойны, мы ничего не утащим!

— Ну, раз вы хотите остаться одни, так оставайтесь, — от ветила Миетта. — Покойной ночи!

— Покойной ночи, крошка, — сказал Ноэ и поцеловал девушку.

— Покойной ночи, сударыня, — сказал принц, прижимаясь губами к руке Сарры.

Обе женщины поднялись по лестнице в свою комнату и оставили молодых людей одних в нижнем этаже. Когда они скрылись, Генрих и Ноэ переглянулись.

— Честное слово! — сказал последний, — мне кажется, Анри, что вы более, чем когда-либо, увлечены Саррой!

— Мне это тоже кажется!

— Значит, вы уже разлюбили принцессу?

— Отнюдь нет. Я люблю ее больше прежнего.

— Ну уж это…

— Постой, — перебил принц. — Ты-то сам любишь Паолу?

— Конечно да!

— Так к чему же эти нежные взгляды на Миетту?

— Гм… В сущности говоря, это правда…

— Значит, ты любишь их обеих?

— Весьма возможно!

— Берегись! Миетта находится под моим покровительством, и я не допущу…

— Берегитесь, ваше высочество, — в свою очередь сказал Ноэ, Сарра по-прежнему остается другом Коризандры, и вы можете стать жертвой веселенькой шутки!

Генрих прикусил язык и через несколько секунд молчания сказал:

— Быть может, ты и прав! Оставим в покое обеих очаровательниц и займемся Годольфином. Твоя лошадь в конюшне?

— Да. Я возьму Годольфина к себе на седло, как только что вез Паолу!

Генрих взял свечу и спустился с Ноэ в погреб. Годольфин, по- прежнему связанный по рукам и ногам, лежал на соломе. При виде Ноэ он вскрикнул от радости и спросил:

— Вы пришли освободить меня, как обещали, не правда ли?

— Это зависит от того, можно ли положиться на тебя, ответил Ноэ.

— Я еще никогда не нарушал данного слова.

— И если я отвезу тебя к Паоле, ты не будешь пытаться бежать?

— От Паолы? Я буду пытаться бежать от Паолы? Ведь быть возле нее… это рай!

— Но быть может, тебе захочется повидать Рене? — спросил Генрих.

— Рене! — крикнул Годольфин. — Я ненавижу его!

— В таком случае пойдем!

Ноэ освободил Годольфина от его пут, с помощью принца вынес его из погреба и усадил на лошадь. Через несколько минут они уже выезжали из ворот кабачка. У Годольфина была повязка на глазах, но он успел в момент отъезда сдвинуть ее на минутку с глаз и заметил, что перед ним виднелся фасад Лувра.

XIV

На следующий день королева Екатерина поджидала сира де Коарасса, которому назначила прийти в пять часов для нового сеанса. Генрих явился в Лувр за несколько минут до назначенного срока и прошел прямо в комнату Нанси.

— А знаете ли, — сказала принцу хорошенькая камеристка, ваша идея стать колдуном отвратительна.

— Почему же это, дитя мое?

— Потому что теперь мне приходится целыми днями сидеть в своей комнате, чтобы знать все, что делает королева!

— Ну что же, — ответил Генрих, — когда-нибудь и я отплачу вам за все добро.

— Чем же это?

— Я пошлю к вам Рауля…

— Это для чего еще? — спросила девушка, краснея до ушей.

— Чтобы вам не было скучно!

Природный юмор Нанси взял верх над смущением.

— Ба! — сказала она. — В такой услуге я не нуждаюсь.

— Уж будто бы?

— Ну да, потому что Рауль… только что вышел отсюда!

— Ого!

— А почему бы и нет? — насмешливо спросила девушка. — Ведь вы же пришли сюда?

— Ну, я другое дело, я… ваш друг!

— Рауль тоже!

— Гм!

— И даже больше: он мой помощник на службе вам!

— То есть как же это?

— А вот как! Королева провела очень беспокойную ночь. До утра у нее горел свет, и однажды я услыхала, как она пробормотала: «Никогда еще Рене в самые удачные часы прорицания не открывал мне таких вещей, как этот гасконец!» Из других отрывистых слов, которые вырывались у нее, я поняла, что ее волнует мысль о том, как Рене перенесет пытку. На другой день, то есть сегодня утром, она уже послала пажа Рено узнать, что с Тлорентийцем. Но Рено удалось узнать лишь, что гот был унесен в бесчувственном состоянии. Тогда, около двенадцати часов, королева приказала подать носилки без гербов и выехала из дворца. Я подумала, что вам будет очень полезно узнать, куда именно ездила королева, и кликнула Рауля… О, господин Коарасс, согласитесь, что я — хороший друг, потому что только из-за вас…

— Что такое?

— Я не пустила бы иначе Рауля в свою комнату!

— Но ведь он любит вас.

— Вот поэтому-то его и следует держать на расстоянии, но…

— Э, да тут есть продолжение!

— Рауль дерзок, как настоящий паж! Он осмелился… потребовать платы за услугу! Я попросила его выследить, куда именно поедет королева, а он ответил мне, что согласен сделать это на одном условии. Вы понимаете, что я нахмурилась. Этот мальчишка смеет ставить мне условия!

— А каковы это были условия?

— Он требовал, чтобы я позволила ему поцеловать меня в левую щеку… Ну, вы понимаете: это было нужно для вас… и… Рауль поцеловал меня.

— Ну-с, затем он отправился?

— То-то и дело что нет!

— Как нет? Значит, он изменил своему слову?

— Нет, но он заявил мне: «Я обещал вам выследить королеву и сделаю это. Но я не давал вам обещания не говорить ей, что слежу за ней по вашему приказанию». «Как? — крикнула я. — Ты способен выдать меня?» «А почему бы и нет? — ответил негодяй-мальчишка. — Впрочем, вы можете купить мое молчание: это будет стоить всего только два поцелуя в правую щечку!»

— И вы купили его молчание? — спросил принц.

— Что же было делать? — вздохнула Нанси. — Ведь это… для вас!

— Милая Нанси! — сказал принц, обнимая девушку и пытаясь последовать примеру Рауля.

— Нет, уж извините! — кинула девушка, освобождаясь из его объятий. — Мне-то не приходится покупать ваше молчание!

— Ты права! — ответил принц. — Ну-с, так Рауль проследил королеву. Куда же она отправилась?

— На улицу Святого Людовика, к президенту Ренодэну.

— Да, но неизвестно, о чем они там говорили!

— Ну вот еще, — возразила Нанси, — раз уж мы взяли на себя роль волшебников, то следует доиграть ее до конца!