Александр Дюма - Черный тюльпан

Всюду по дороге Роза только и слышала разговоры о черном тюльпане и о премии в сто тысяч флоринов.

Новость облетела уже весь город.

Розе стоило немало трудов вновь проникнуть к ван Систенсу; как и в первый раз, он был очень взволнован, услышав магические слова «черный тюльпан».

Но, когда он узнал Розу, которую мысленно счел сумасшедшей, а может быть, и того хуже, он страшно обозлился и хотел прогнать ее.

Однако Роза сложила руки и с искренней правдивостью, проникавшей в душу, сказала:

— Сударь, во имя Неба, умоляю вас, не отталкивайте меня; наоборот, выслушайте, что я вам скажу, и, если вы не сможете восстановить истину, то, по крайней мере, у вас не будет повода упрекнуть себя перед лицом Господа из-за того, что вы приняли участие в злом деле.

Ван Систенс дрожал от нетерпения: Роза уже второй раз отрывала его от работы, вдвойне льстившей его самолюбию и как бургомистра, и как председателя общества садоводов.

— Но мой доклад, мой доклад о черном тюльпане!

— Сударь, — продолжала Роза с твердостью, что ей придавала невинность и правота, — сударь, если вы меня не выслушаете, то ваш доклад будет основываться на преступных или ложных данных. Умоляю вас, сударь, вызовите сюда этого господина Бокстеля — по-моему, он и есть Якоб, и клянусь Богом, что если я не узнаю ни цветка, ни его владельца, то не стану оспаривать права на тюльпан.

— Черт побери, недурное предложение! — сказал ван Систенс.

— Что вы этим хотите сказать?

— Я вас спрашиваю, а если вы и узнаете их, что это докажет?

— Но, наконец, — сказала с отчаянием Роза, — вы же честный человек, сударь. Неужели вы дадите премию тому, кто не только сам не вырастил тюльпан, но даже украл его?

Быть может, убедительный тон Розы проник в сердце ван Систенса и он хотел более мягко ответить бедной девушке, но в эту минуту с улицы послышался сильный шум. Роза уже слышала его у Гроте-Маркта, однако не придала ему значения. Теперь он усилился, но все же не мог заставить ее прервать горячую мольбу.

Громкие приветствия потрясли дом.

Господин ван Систенс прислушался к ним. Роза раньше их совсем не слышала, а теперь приняла просто за гул толпы.

— Что это такое? — воскликнул бургомистр. — Что это такое? Возможно ли это? Хорошо ли я слышал?

И он бросился в прихожую, не обращая больше никакого внимания на Розу и оставив ее в своем кабинете.

В прихожей ван Систенс и сам громко вскрикнул, с изумлением увидев, что вся лестница вплоть до вестибюля заполнена народом.

По лестнице поднимался молодой человек, окруженный или, вернее, сопровождаемый толпой, просто одетый в лиловый бархатный костюм, шитый серебром. С гордой медлительностью поднимался он по каменным ступеням, сверкающим белизной и чистотой.

Позади него шли два офицера: один моряк, другой кавалерист.

Ван Систенс, пробравшись среди перепуганных слуг, поклонился и почти простерся перед новым посетителем, чье появление вызвало весь этот шум.

— Монсеньер, — воскликнул он, — монсеньер! Ваше высочество у меня! Какая исключительная честь для моего скромного дома!

— Дорогой господин ван Систенс, — сказал Вильгельм Оранский с тем спокойствием, что заменяло ему улыбку, — я истинный голландец, люблю воду, пиво и цветы, иногда даже и сыр, вкус которого так ценят французы; среди цветов я, конечно, предпочитаю тюльпаны. В Лейдене до меня дошел слух, что город Харлем, наконец, обладает черным тюльпаном, и, удостоверившись, что это правда, хотя и невероятная, я приехал узнать о нем к председателю общества садоводов.

— О монсеньер, монсеньер, — восторженно промолвил ван Систенс, — какая честь для общества, если его работы находят поощрение со стороны вашего высочества!

— Цветок здесь? — спросил принц, вероятно пожалевший, что сказал лишнее.

— Увы, нет, монсеньер, у меня его здесь нет.

— Где же он?

— У его владельца.

— Кто этот владелец?

— Честный тюльпановод из Дордрехта.

— Дордрехта?

— Да.

— А как его зовут?

— Бокстель.

— Где он живет?

— В гостинице «Белый лебедь». Я сейчас за ним пошлю, и если ваше высочество окажет мне честь и войдет в мою гостиную, то он, зная, что монсеньер здесь, поторопится и сейчас же принесет свой тюльпан сюда.

— Хорошо, посылайте за ним.

— Хорошо, ваше высочество. Только…

— Что?

— О, ничего существенного, монсеньер.

— В этом мире все существенно, господин ван Систенс.

— Так, вот, монсеньер, возникает некоторое затруднение.

— Какое?

— На этот тюльпан уже предъявляют свои права какие-то узурпаторы. Правда, он стоит сто тысяч флоринов.

— Неужели?

— Да, монсеньер, узурпаторы, обманщики.

— Но ведь это же преступление, господин ван Систенс!

— Да, ваше высочество.

— А у вас есть доказательство этого преступления?

— Нет, монсеньер, виновница…

— Виновница?

— Я хочу сказать, что особа, которая отстаивает свои права на тюльпан, находится в соседней комнате.

— Там? А какого вы о ней мнения, господин ван Систенс?

— Я думаю, монсеньер, что ее соблазнила приманка в сто тысяч флоринов.

— И она предъявляет свои права на тюльпан?

— Да, монсеньер.

— А что она говорит в доказательство своих требований?

— Я только хотел было ее допросить, как ваше высочество изволили прибыть.

— Выслушаем ее, господин ван Систенс, выслушаем ее. Я ведь верховный судья в государстве. Я выслушаю дело и вынесу приговор.

— Вот и нашелся царь Соломон, — сказал, поклонившись, ван Систенс и повел принца в соседнюю комнату.

Принц, сделав несколько шагов, вдруг остановился и сказал:

— Идите впереди меня и называйте меня просто господином.

Они вошли в кабинет.

Роза продолжала стоять на том же месте, у окна, и смотрела в сад.

— А, фризка, — заметил принц, увидев золотой головной убор и красную юбку Розы.

Роза повернулась, услышав шум, но она едва заметила принца, усевшегося в самом темном углу комнаты.

Понятно, что все ее внимание было обращено на ту важную особу, которую звали ван Систенс, а не на скромного человека, следовавшего за хозяином дома и не имевшего, по всей вероятности, громкого имени.

Скромный человек взял с полки книгу и сделал знак Систенсу начать допрос.

Ван Систенс по приглашению человека в лиловом костюме начал допрос, счастливый и гордый той высокой миссией, что ему поручили:

— Дитя мое, вы обещаете мне сказать истину, и только истину об этом тюльпане?

— Я вам обещаю.

— Хорошо, тогда рассказывайте в присутствии этого господина. Господин — член нашего общества садоводства.