Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

осмотрел оставшееся после анархистов оружие. Тут тоже попадались серьезные машинки. Вплоть до угловатых «маузеров» модели C96 с пристегивающейся деревянной кобурой. Не чета его карманному пистолету! Но и разведчику таскать подобную бандуру явно не с руки. С сожалением отложив трофеи в сторону, Лев вышел на свежий воздух. У порога уже переминались с ноги на ногу давешние мужики.

– Ваше благородие, а оружие ты куда девать будешь? С собой заберешь?

– На черта оно мне сдалось! Что я им, торговать буду? Можете забирать. Только, чур, баш на баш! Я вам «маузеры» и «наганы», а вы мне продукты! Ну и деньжат, если подкинете, неплохо будет. Но не керенки!

– Обижаете, господин хороший! Полновесные червонцы! Для хорошего человека ничего не жалко!

4

Обратно линию фронта Лев перешел с превеликим трудом. Отступавшие красные войска докатились уже до Казани. Потом сдали и её. Вот посреди этой неразберихи «Студент» и очутился 8 августа на железнодорожной станции Красная Горка, где верховодил партийный деятель Валерий Межлаук.

– Скорее! Скорее! – взывал он. – Белые хотят захватить мост через Волгу. Если позволить им это сделать, то будет открыта дорога на Москву и Нижний! Ни шагу назад!

В качестве основной ударной силы в наспех готовившемся контрударе должен был выступить только-только прибывший на станцию особый коммунистический отряд. Эшелон с добровольцами, не выгружая, отправили вперед. Лев только и успел забраться в ближайшую теплушку. Проехав с полверсты, поезд загрохотал по железнодорожному мосту через Волгу. О нем, собственно, и шла речь.

На левом берегу реки паровоз начал замедлять ход, однако бойцы коммунистического отряда, в основном – московские рабочие, принялись прыгать из вагонов, не дожидаясь полной остановки. Следом на насыпь полетели пулеметы и патронные ящики. Собравшись в полном составе, отряд чуть ли не бегом устремился на звуки раздававшейся неподалеку стрельбы. Слева виднелся лес, справа была Волга.

Вскоре впереди появились бегущие группами и поодиночке люди. Коммунистический отряд тотчас залег, однако тревога оказалась ложной. То были бегущие под натиском противника красноармейцы.

– Чехи!!! – раздавались отовсюду панические вопли.

Остановить это зараженное паникой человеческое стадо не представлялось возможным. Да и вряд ли от таких «вояк» был хоть какой-либо толк.

Противник тоже не заставил себя ждать. Пройдя ещё шагов триста, добровольцы-коммунисты заметили среди деревьев в лесу первые чешские мундиры. Никакого отпора те явно не ожидали. После разгрома красных в Казани взятие какого-то моста, очевидно, представлялось чехам не более, чем легкой прогулкой. Тем сокрушительнее оказался полученный ими отпор.

Подпустив врага поближе, коммунисты дали первый залп, собравший обильную кровавую жатву в рядах наступающих чехословаков. Впрочем, ещё сильнее оказался психологический эффект. Никак не ждавшие сопротивления от, казалось, вконец деморализованных красных, белые попятились и побежали. В качестве трофеев коммунистическому отряду досталась полевая батарея, вместе с полевой кухней. Так была образована Левобережная группа войск под командованием латышского военспеца Яна Юдина.

Потянулись дни недолгого затишья. Красноармейцы накапливали силы и приходили в себя. Последнему в немалой степени содействовала и кровавая деятельность грозного «демона революции» Льва Троцкого. Прибыв на персональном поезде в близлежащий Свияжск, недавно назначенный наркомвоенмор, сразу же принялся наводить порядок. А мера для укрепления пошатнувшейся дисциплины у него была только одна – расстрел. Да не простой, а массовый. Так, в отступившем под натиском каппелевцев 2-м номерном Петроградском полку был расстрелян каждый десятый! И это не считая командира и комиссара!

В Левобережной группе тоже занялись наведением дисциплины. Пусть и не такими жуткими методами. Впрочем, без крутых мер не обходилось и здесь. А как иначе, если, к примеру, занимавший позиции слева от коммунистического отряда Брянский «полк» полностью разложился? Бойцы играли в карты, караульную службу никто не нес. Пришлось прибегнуть к силе оружия. Это потом, для доверчивого потомства, были сочинены благостные сказочки о красноречивых большевистских агитаторах. В таких условиях любые, даже самые пламенные слова бессильны. Если, конечно, они не подкрепляются соответствующей угрозой.

Помимо укрепления собственных рядов занимались в группе и ведением непрерывной разведки в тылу противника. Как и под Бугульмой, для этих целей использовалось довольно много девушек. В одной из них, теперь одетой в коричневое платье гимназистки, Лев, к своему немалому изумлению, узнал Настю.

– Вот неймется тебе! Неужели после того раза не страшно?

– Страшно! Очень страшно! – честно призналась девушка. – Особенно, когда видишь, что беляки с попавшими к ним в руки большевиками творят. В селе Нижний Услон небось до сих пор повешенного члена комитета бедноты из петли не вынули. Так и висит – для устрашения. Уж всего птицы обклевали. Жуть!

– Вот-вот! А ты все у Симбирского тракта ходишь, со смертью играешь! Гляди, в другой раз меня рядом может и не оказаться…

12 августа Левобережная группа войск понесла тяжелую утрату. Во время неудачной попытки наступления на Казань осколком снаряда был убит её командующий Ян Юдин. Похороны очередного героя Гражданской войны проходили в Свияжске, что породило одну из самых причудливых легенд того безумного времени. Её невольным (а может, и вполне осознанным) создателем стал датский (!) писатель Хенниг Келлер, неведомо какими путями очутившийся в ставке Троцкого. Подобно другим заезжим любителям экзотики, русского языка он не знал и потому интерпретировал многие события по собственному разумению. Или вовсе без оного. Ну, а что ещё сказать, если в воспаленном мозгу побывавшего на похоронах военного специалиста писателя реальная фамилия Юдин отчего-то трансформировалась в имя мифического Иуды?

По крайней мере, вернувшись в благополучную Данию, Келлер быстренько накропал сенсационный бестселлер с весьма примечательным названием «Красный сад». Местом действия одной из глав стал некий населенный пункт Sviagorod, под которым, очевидно, следует понимать Свияжск. Согласно роману, верховодил там некий полусумасшедший «Красный еврей», разгуливавший в сером стальном шлеме с красной семиконечной (!) звездой. То ли это была злая пародия на Троцкого, то ли измышление самого автора. Скорее всего, вернее последнее. Ведь этот самый «Красный еврей» занимался в романе тем, что открывал в городском саду памятник не кому-нибудь, а Иуде Искариоту! Ни больше ни меньше! Мол, это самый революционный персонаж Библии, восставший на Сына Божьего. По описанию Келлера, памятник представлял собой вылепленную из красной глины огромную фигуру обнаженного человека с обращенным к небу лицом и петлей, затянутой на шее.

Стоило ли говорить, как обрадовались подобному пассажу многочисленные антибольшевистские организации. Это вам не какой-то там «Декрет об отмене честного владения женщинами», а много хуже! Так сказать, зримое олицетворение сатанинской сущности коммунистического режима! В 1923 году переведенную на русский язык (и, несомненно, приукрашенную) историю про памятник Иуде перепечатала