Русский пасодобль - Алеся Кузнецова

смотрела на Андрея почти подобострастно, стараясь предупредить любое желание столь значимого для городской администрации человека. И она однозначно дала понять Эстер, что Авакумов как-то связан с этой неприятной и изматывающей ее историей. И Ольга Петровна сейчас едет, чтобы об этом рассказать. Зонт только предлог, ясно же. С чего бы ей ехать ради одного зонта? А вдруг Инга права? Может ничего не изменилось для Андрея и он как опытный стратег просто использовал новую тактику в борьбе за усадьбу? Торговый центр тоже мог быть напоминанием о том, что она заставила его проиграть. Эстер запрокинула голову и зажмурилась, стараясь отогнать эти мысли. Не может же человек так сыграть страсть и безудержное желание. Она никогда не видела его таким, как в тот вечер на благотворительном балу. Он был настоящий. Злой до безумия, решительный, но точно искренний и сгорающий от чувств и эмоций. Эстер приоткрыла дверь на террасу и вдохнула полной грудью аромат свежести, приправленной прохладой с озера и магическим запахом земли во время дождя. Было в этой непогоде и поднявшемся ветре что-то необузданное и первобытное. Эстер представила трагизм случившихся здесь почти сто лет назад событий. Как Анна смогла выжить после такого? Где она нашла силы идти дальше, прощать, любить, смеяться, дышать полной грудью, не проваливаясь в бездну страданий и горьких воспоминаний? Над озером пронесся чуть хрипловатый стон-крик чернозобой гагары, и Эстер машинально отпрянула от окна и быстро захлопнула дверь. На прозрачной стене из стекла капли, рисующие затейливые узоры, превратились в струйки воды и наконец стали заливать стекло, словно настоящие реки. Дома бы сказали льет как из кувшинов. Но здесь даже дождь льет из ведра. Странно, что не из бочек. Надо же, льет как из ведра. Жизнь на максимуме, на пределе возможностей, на острие обжигающих эмоций. Она справится. В ней течет кровь Горчаковых, целых поколений людей, которые жили на этой земле, в ней сила и мудрость Анны. И тех, кто был до Анны. Просто нужно разобраться во всем. Где же Ольга Петровна? Она должна рассказать, как Андрей связан с фабрикой и тендером. Может решила вернуться из-за ливня и разбушевавшейся непогоды? Значит, пусть расскажет по телефону. Зонт Эстер, конечно, нужен тоже, но попросит пока какой-нибудь у Бориса, а на днях сама съездит в город. Набрала номер Ольги Петровны, но в трубке раздались протяжные длинные гудки. Почему-то стало жутко. Допив остывший чай, Эстер позвонила Инге:

– Привет. Не поздно? Можешь говорить? Или ты с Дэном?

– Я не с Дэном, но даже, если бы и с ним, он обычно не возражает и даже всегда за то, чтобы я поговорила с тобой. Ты знаешь про стокгольмский синдром? Авакумов, конечно, тебя там не заложницей держит, но ты порабощена любовью к своему мучителю, который придумывает все более изощренные и мерзкие ходы. Мы с Дэном вчера целый вечер говорили о тебе. Я очень волнуюсь.

Инга помолчала, давая подруге обдумать услышанное, и уже хотела продолжать, но Эстер ее опередила:

– Почему вы с Дэном говорили обо мне?

– Он немного мне помогает, – смутилась Инга, – у него очень цепкий ум, и он умеет анализировать.

– Тогда что он делает в художественной галерее?

– Я тоже думаю, что он сам себя недооценивает. У него много сложностей из детства.

– Вот как?

– Да, он даже не хотел говорить, из какого города родом. Представляешь?

– Странно.

– Ты удивишься. Он тоже из Ярославля. У Дэна было трудное детство, он никогда не говорит об этом и уехал из города сразу после выпускного. Но он справился и стал достойным человеком. Пускай он живет от зарплаты до зарплаты и с утра до вечера пропадает в галерее, но он честный парень, и я очень горжусь им.

– Как ты узнала, что он из Ярославля?

– Решила сделать ему к Новому году подарок и заказать генеалогическое древо его семьи. Лера дала мне телефон, и я сказала, что от тебя. Директор архива был очень любезен, подозреваю, что ты ему заплатила двойной гонорар.

– Инга, не отвлекайся. И что?

– И мне понадобилась информация о месте рождения Дэна, но он все отшучивался, и я решила проверить у него в паспорте. Не вижу в этом ничего плохого, но Дэн ужасно разозлился. И, лишь чуть успокоившись, рассказал, что не хочет даже вспоминать про этот город и свое детство.

– Ты уверена, что такой подарок обрадует его?

– Конечно, обрадует, он просто сам пока этого не понимает. Но ты же знаешь меня, я легко не сдаюсь. В общем, я выяснила, что Дэн не просто так плохо относится к Авакумову. Он помнит его с детства. Дэн учился в параллельном классе. Так вот, твой драгоценный и непогрешимый Андрей уже в детстве стоял на учете в милиции. И даже… теперь внимание, барабанная дробь: Авакумов был судим!

– Что?!

– Да, Эстер. Была какая-то история, связанная то ли с директором школы, то ли с какими-то врачами. Это случилось очень давно, и судимость погашена, но я уверена, люди не меняются. Поверь мне, я пыталась перевоспитать не самых простых ребят. Это бессмысленно, Эстер. Поэтому просто собирай вещи и беги оттуда, пока в усадьбу не вернулся Авакумов. А знаешь, мне утром позвонили из архива, у них уже есть информация по генеалогическому древу Дэна. Представляешь? Я думала, пару месяцев пройдет, а тут так быстро. Твое имя действительно творит чудеса.

– Инга, я очень устала, и у нас такая гроза. Давай чуть позже поговорим.

– Ладно, ты только не расстраивайся.

– Хорошо.

– Эстер, ты совсем сникла. Я не думала, что это так повлияет на тебя. Ложись спать и выспись хорошенько. Утро вечера мудренее.

– Это как?

– Это значит, что утром поймешь, что делать дальше, а пока просто иди и отдохни.

Эстер поднялась к себе в номер и застыла у окна. Молнии ударяли в озеро и над лесом поднимались вспышки света, так же внезапно растворяющиеся в опустившейся над деревьями темноте. Тьма была устрашающая и Эстер подумала, что слишком эмоционально относится ко всему после того, что прочла в дневнике Анны. Она потушила свет и забралась с головой под одеяло. Сон не шел, а новости Инги перекрывала более страшная трагедия, разыгравшаяся в усадьбе такой же летней ночью. Она представила, как Николай, брат жениха Анны, оттаскивает ее от собственного брата, которого Анна любит, и увозит вдаль под выстрелы, от которых погибает Андрей. Чудовищно, страшно и невыносимо. Даже сейчас, спустя сто лет после разыгравшейся в усадьбе трагедии, Эстер ощущает их боль.