Кофе. Подлинная история - Марк Пендерграст

неизменно приводил американцев в ярость? Трудно избежать вывода, что главная причина в ксенофобском недоверии латиноамериканцам и африканцам. Но «кто постановил, – написал один кофейный брокер в газету «New York Times», – что богатые развитые страны имеют право получать дешевые товары, произведенные за счет почти бесплатного труда, а свои внутренние затраты, высокую заработную плату и прочие расходы перекладывать на плечи бедных стран, навязывая им все более дорогие промышленные изделия?»

Как всегда бывает в таких случаях, расследование комитета никак не способствовало снижению цен и вообще ни к чему не привело. В мае цены поднялись до 4 долларов за фунт. В припадке откровенности конгрессмен Эллиотт Левитас признался: «На самом деле мы ищем, как бы поудобнее возложить вину не на заморозки, а на что-нибудь еще, – скажем, на махинации General Foods и других компаний, биржевых спекулянтов, коварных бразильцев или, может быть, на Госдепартамент».

«Быки» на рынке. Новые кофейные миллионы

Если биржевые дельцы и не были главной причиной скачка цен, то они, во всяком случае некоторые, сделали на нем деньги. Один ветеран биржи, пожелавший сохранить инкогнито, назовем его Майком, начал операции в 1973 году, когда кофейный рынок вновь ожил. Будучи «свободным брокером», он брал заказы у разных брокерских фирм, а также проводил операции за свой счет. «Я ничего не знал о кофе, – охотно признался он. – Но я умел им торговать. С таким же успехом я мог бы торговать латуком. По тону голосов на площадке я мог определить, что происходит».

В 1975 году Майк сполна воспользовался заморозками, а потом несколько лет брал свое на всех подъемах и коротких спадах цен. Он ловко входил в игру, вовремя выходил из нее и нередко был в деле всего несколько минут, а то и секунд. «Я просто старался уловить удачный момент». Но уже несколько таких моментов, пусть и небольших, приносили хороший навар. В конце 1970-х Майк делал по миллиону с лишним в год.

Конечно, это давалось нелегко. «Перед звоном колокола, объявлявшего начало торгов, меня каждый раз била дрожь. Как только торги открывались, я уже не помнил себя. Если бы рядом стояла моя мать и я наступил бы ей на ногу, делая заявку, я бы, наверное, этого не заметил». Давка, руки, протянутые на покупку или продажу, страшный шум делали это занятие физически изнурительным. «Такая работа – для людей молодых и не слишком раздумывающих. Какой-нибудь университетский умник думал бы слишком долго и наверняка опоздал бы». Выжить здесь могли только ребята напористые и наглые, не теряющие голову в сутолоке.

«Я упражнялся так: клал в рот камешки, как один древний грек, и выкрикивал ставки. Кто громче кричит, тот больше и получит». Торги шли с 10 утра до 15 часов, и в эти часы никто не отлучался с площадки – даже в туалет. В тесной толпе вопящих распаренных мужчин (женщины были редкостью) быстро передавались вирусы. «Мне удалили два полипа, которые выросли в горле от крика. Врач посоветовал мне прекратить это дело. Но я не послушался. Это было уже у меня в крови».

По вечерам Майк посиживал в пабе «Tom Brown’s» в финансовом районе Нью-Йорка с покупателями и брокерами. «Мы говорили о кофе допоздна». Раз в три месяца Майк посещал деловые тусовки: в Бока-Ратоне, штат Флорида, где собиралась Национальная кофейная ассоциация, на Бермудах – Ассоциация зеленого кофе, в Пеббл-Бич, штат Калифорния, – Кофейная ассоциация тихоокеанского побережья или в Лондоне – Европейская кофейная ассоциация. «Там собирались ребята что надо, настоящее светское общество».

Воры и профанаторы

В 1977 году цены продолжали расти, и кофе стал желанной добычей для воров. В Сан-Франциско исчез грузовик с кофе на 50 тысяч долларов. В Майами арестовали четырех человек за кражу 17 тонн зерен. Кражи кофе в нью-йоркских магазинах перевалили за миллион долларов.

Бразилия получала от экспорта кофе четыре миллиарда долларов, – достаточно, чтобы покрыть свои потребности в горючем. Но в странах-производителях повышение цен создало свои проблемы. Плантаторы отказывались выполнять подписанные контракты с брокерами. Контрабандный вывоз кофе из стран с высокими экспортными пошлинами или низкими государственными закупочными ценами, в первую очередь из Бразилии и Колумбии, катастрофически вырос. Как отмечал один эксперт по кофе, «контрабанда процветает практически везде… Известны случаи, когда таможенников, не бравших взятки, запугивали, избивали и даже убивали».

Четыре дерзких мошенника продали Кубе несуществующий доминиканский кофе на 8,7 миллиона долларов и договорились с капитаном судна, что тот потопит его по дороге. Жульничество вышло наружу, когда команда не смогла открыть кингстоны и корабль прибыл в порт назначения совершенно пустым. Городской банк Нью-Йорка лишился 28 миллионов долларов, выданных велеречивому колумбийскому брокеру. Выяснилось, что сотрудник, занимавшийся сельскохозяйственными кредитами, был в сговоре с мошенником.

Высокие цены все же принесли дополнительную прибыль мелким фермерам во многих странах, включая и Бразилию, где число крупных фазенд уменьшалось. Но те, кто выиграл от роста цен, понимали, что удача продлится недолго. «Кофе дает жилет и отбирает рубашку», – гласит старая бразильская пословица.

Кое для кого времена были действительно неплохими. Индейцы мексиканского штата Чиапас могли время от времени позволить себе мясо помимо обычного риса и фасоли. Плантации Папуа – Новой Гвинеи, покинутые белыми фермерами, как из-за низких цен на кофе, так и из опасений приближавшейся независимости (1975), местные жители разбили на мелкие участки (в среднем по пять сотен деревьев) и теперь имели приличный, по их представлениям, доход. А вот колумбийские фермеры были недовольны: из-за высоких экспортных пошлин они получали меньше трети среднемировой цены. Некоторые фермеры даже сжигали урожай в знак протеста и угрожали разводить марихуану.

Кофейная индустрия Соединенных Штатов Америки, как уже бывало в периоды высоких цен, ответила эрзацами и «экономичными» продуктами. Nestlé выпустила в продажу «Sunrise» – растворимый кофе, «улучшенный цикорием». Его делали на фабриках в Европе, где смесь с 46 % цикория давно стала стандартной. General Foods предложила «Mellow Roast» – кофейный напиток с добавками из злаков, производившийся чрезвычайно простым способом – добавлением «Postum» к обычному кофе. Procter & Gamble разработала «Folgers Flaked Coffee»: при изготовлении напитка зерна прокатывали на валковой мельнице до образования тонких хлопьев; это позволяло извлекать из субстрата больше ингредиентов. P&G выпускала свой продукт в стандартных фунтовых банках, но содержимого в них было только 13 унций: реклама обещала, что из такого количества хлопьев можно сварить столько же кофе, сколько из фунта обычной смеси. Hills Brothers при бразильском руководстве внедрила новую технологию «взрывного» обжаривания: зерна ритмично подвергали воздействию сверхвысокой температуры, вследствие чего клетчатка вспучивалась и приобретала пористую структуру. В результате Hills Brothers тоже смогла наполнить фунтовую банку 13 унциями продукта, названного «High Yield». Чуть позже General Foods выпустила похожее «высокопродуктивное» изделие «Master Blend».

В 1977 году Джон