Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

Большинство врачей распространяли страх об опасностях, подстерегающих женщин при деторождении. В 1844 году шотландский акушер Роберт Ли (1793–1877) описал трудности, с которыми сталкиваются женщины во время родов, подчеркнув, что «в течение всего периода беременности женщины уязвимы к многочисленным угрозам и болезням, которые могут быть смертельны; но именно в родах они подвергаются наибольшей опасности и переносят самые сильные страдания» [93]. Кроме того, он подчеркнул «опасность деторождения» [94] и отметил, насколько велико количество женщин, которые «погибают в послеродовой период» [95].

Как ни странно для той эпохи, но терапевтические меры, как правило, не включали обычные методы – кровопускание, волдыри и промывку желудка, – в основном врачи прописывали отдых, правильное питание, а также подчеркивали важность терпения и понимания. Однако методы лечения и меры, принимаемые в отношении маниакального поведения, часто были суровыми и включали помещение пациента в лечебницу, использование средств ограничения и изоляцию, хотя с таким курсом лечения соглашались и не все врачи. Например, английский психиатр Джон Конолли писал, что «врачи находятся в заблуждении, повторяя один за другим как аксиому, что сумасшедшие никогда не выздоравливают дома: но женщина, которая сошла с ума после родов, имеет гораздо больше шансов выздороветь дома, чем за его стенами. Отделить ее от младенца и семьи и поместить среди незнакомых людей – значит лишить ее почти всякой надежды на успокоение и умиротворение, и нет такого вида лечения, которое нельзя осуществить в ее собственном доме» [96].

Послеродовое безумие впервые возникло в 1820-х и 1830-х годах. Оно редко упоминается в акушерских текстах XVIII века [97]. Появившись в британской медицинской литературе в начале XIX века, диагноз послеродового безумия достиг своего пика в конце того же века и, по сути, исчез к началу 1900-х годов. Эмпирические исследования изменили медицинское восприятие психических заболеваний, а также принятие послеродового безумия как категории, и «в 1910 году симптомы послеродового безумия больше не считались нормальной реакцией на беременность, роды или лактацию, как это было в 1870 году» [98]. Кроме того, если послеродовое безумие отчасти было бунтом против гендерных ограничений XIX века, время изменило ситуацию в этом отношении: женщины рожали меньше детей, имели несколько более широкие перспективы с точки зрения образования, а также занятости, и роды уже не были такими опасными [99].

Менопауза

Гиппократ, «отец медицины», философ Аристотель и римский врач II века Гален упоминают «прекращение менструальных выделений», а также приблизительный возраст этого биологического процесса [100]. Отец ранней церкви Святой Иероним утверждал, что после менопаузы женщина «перестает быть женщиной и освобождается от проклятия Божьего. Она больше не желает своего мужа и не подчиняется ему» [101].

В древние времена менструация считалась средством очищения крови женщины. Поэтому предполагалось, что прекращение этого биологического процесса влечет за собой накопление токсинов и способствует возникновению как физических, так и психических заболеваний и требует медицинского вмешательства в виде кровопускания. Однако с тех времен сохранилось не так много информации о женщинах в период менопаузы – женщины считались низшими существами, и их ценность заключалась в плодовитости. Продолжительность их жизни была намного короче, многие умирали при родах, а тем, кто доживал до менопаузы, не уделялось особого внимания с точки зрения физиологических и психологических изменений, сопровождающих процесс женского старения.

В 1821 году французский врач Шарль Пьер Луи де Гардан, первый, кто уделил менопаузе серьезное внимание с точки зрения медицины, изучал симптомы, испытываемые женщинами по мере их старения [102] и ввел термин la ménépausie[35]. В XIX веке во Франции было представлено более 30 диссертаций о менопаузе – периоде жизни, когда фертильность и сексуальная активность снижаются. Но врачи как в Британии, так и в Америке не проявили энтузиазма в отношении этой темы, поскольку она никогда не представляла большого интереса. Однако, поскольку в середине XIX века медицинская осведомленность по этому вопросу значительно возросла, в Британии также было опубликовано несколько статей и книг, посвященных менопаузе, в частности «Перемена жизни в здоровье и болезни» врача Эдварда Тилта (1857). К сожалению, «перемена жизни» [103], или смерть матки [104], предвещала не только бесплодие, но и многочисленные психические симптомы, такие как неуправляемость, угрюмость, возбудимость, болтливость, истеричность, апатия и меланхолия.

Увы, психиатры и гинекологи упускали из виду психологические и физические последствия старения и социальный контекст, в которых происходили физические и психические кризисы женщин, или же игнорировали их. Негативные последствия менопаузы дополнительно подкреплялись медицинскими описаниями этого процесса, использующими такие термины, как генитальная недостаточность, патологические последствия, критический возраст [105]. Такая терминология, к сожалению, свела на нет любое чувство освобождения, которое женщины в менопаузе могли испытать, отказываясь от отведенной им роли производства потомства. Менопауза характеризовалась как потеря ценности для общества, немощь, упадок и утрата – печальный дискурс, поддерживаемый врачами, в частности Эдвардом Тилтом в 1855 году, когда он сравнил женщину в менопаузе с «теми животными, которые умирают, как только передают жизнь другим» [106]. Он также настоятельно рекомендовал лечить женщин от того, что он называл «ганглиопатией» – формы невроза, связанной конкретно с менопаузой, заявляя, что «самой большой и частой причиной нарушения ганглиозных центров является сильная реакция репродуктивных органов: половое созревание, менструация, беременность, лактация и прекращение цикла, [которые] могут привести к безумию и самоубийству» [107]. Термины «менопаузальное безумие», «безумие» и «климактерическое безумие», связанные с менопаузой, были подтверждены с медицинской точки зрения в середине XIX века.

Уже в 1828 году английский врач Джордж Мэн Берроуз предупреждал, что женщины «более склонны к умственному расстройству в период окончательного прекращения менструаций» [108], повторяя, что «критический период, <…> когда менструации прекращаются, безусловно, является периодом, благоприятным для развития умственного отклонения» [109]. В 1849 году английский врач и акушер Уильям Тайлер Смит особенно подчеркнул «климактерические заболевания», которые классифицировал следующим образом: климактерическая истерия, климактерическая эпилепсия, климактерическая апоплексия и климактерическая мания [110]. Спустя десятилетия шотландский гинеколог Лоусон Тейт назвал менопаузу «климактерическим безумием» [111] и заявил, что «при прекращении менструаций женщин поджидают особые опасности, [и] мы часто обнаруживаем случаи, <…> в которых пробуждается дремлющая склонность к психическим заболеваниям» [112].

И все же было много тех, кто остерегался слишком обобщать «климактерическое безумие». Например, лондонский врач и акушер Сэмюэл Эшвелл в своем «Практическом трактате о болезнях, свойственных женщинам», первоначально опубликованном в 1843 году, утверждал: «Стало слишком распространенным мнение, что прекращение этой функции [менструации] должно сопровождаться болезнью; <…> поскольку есть здоровые женщины, которые переживают это время без каких-либо неудобств, и много тех, чьи недомогания являются не только временными, но