Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

данные добыть. В самом деле, чем чёрт не шутит! Если беглецы передвигались от деревни к деревне, то кто мешает поступить таким же образом и разведчикам? Нужно только знать имена всех надёжных людей. Ну, из числа тех, кто помогал пленным. Или, ещё лучше, взять кого-нибудь из этих двоих проводником. Чекмарев, конечно, вряд ли подойдёт, а вот Массалитин сможет. Он парень рисковый.

От открывавшихся перспектив поневоле захватывало дух. Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, Лев сел и написал соответствующий рапорт с подробным изложением своего плана организации глубокого разведывательного рейда в тыл противника. Пройдя по всем инстанциям, бумага эта вскоре очутилась на столе командира полка полковника Лебедева. А тот пожелал воочию лицезреть автора столь дерзновенного замысла.

– Ну что ж, братец, рапорт я твой прочёл. Смело, очень смело. Размах у тебя и впрямь наполеоновский! По существу же предложенной операции можно сказать следующее. Новогеоргиевск когда сдали? Год назад. Кто даст гарантию, что за то время ничего в тех краях не поменялось? Да и зона ответственности там Западного фронта, а наш фронт теперь Юго-Западный. А посему лучше бы тебе поменьше бессмысленными мечтаниями заниматься, а больше о своих непосредственных обязанностях думать. Можешь быть свободен…

В общем, ничего из столь интересной затеи не вышло. Вместо разведки дальней приходилось вести регулярные поиски в ближнем тылу противника. Однако и тут не всегда дело шло гладко. Пусть и вины в том Льва, как простого нижнего чина, не было ровно никакой.

Однажды, в начале осени, группа их отправилась за очередным «языком». Для пущей маскировки (и по согласованию между командирами) линию фронта решили перейти на участке 3-й роты соседнего 25-го Смоленского пехотного полка. Из окопов выбрались, когда уже полностью стемнело, и поползли по изрытой воронками нейтральной полосе, стараясь вжаться в землю, как только в ночное небо взмывала очередная осветительная ракета, заливая всё вокруг мертвенно-белым колдовским светом. Кое-где постукивали отдельные винтовочные выстрелы, иногда тишину ночи раскалывал разрыв минометной мины.

Не успели доползти до позиций противника, как вдруг впереди, в свете очередной ракеты, закопошились какие-то тени.

– Никак, немцы? – донёсся до Льва свистящий шёпот разведчика Елфимова и тут же, словно в подтверждение его слов, оттуда грянул выстрел.

Наши тотчас ответили, и завязалась перестрелка, с каждой минутой становясь всё более ожесточённой. Отложив карабин, Лев отцепил от пояса ручную гранату и, размахнувшись, швырнул её в сторону немцев, удовлетворённо отметив раздавшиеся после разрыва стоны. Можно было попытаться полезть вперёд, в надежде добыть раненого «языка», но всем стало уже не до этого.

Негромкий хлопок ручной гранаты словно послужил неким спусковым механизмом. Сначала с нашей, а потом и с немецкой стороны загрохотали пулеметы, а затем к ним присоединилась и артиллерия. Очевидно, и те, и другие подумали, будто противник перешёл в наступление. Ужасающая канонада, разрастаясь до поистине вселенских масштабов, бушевала добрую половину ночи, пока, наконец, не начала стихать. Подобной мощи артиллерийского огня, как в Первую мировую, Льву на фронтах войны Гражданской никогда не доводилось встречать. Немудрено, что старина Брагин всегда в такие моменты старался бога вспоминать!

32

По возвращении в Москву Льву довелось принять участие в одном из эпизодов знаменитой операции «Трест». Роль его, правда, была сугубо технической, далеко не из основных, но тем не менее. «Трест» по праву считается самой грандиозной мистификацией первых лет существования советских спецслужб. Суть этой операции заключалась в том, чтобы убедить лидеров белогвардейской эмиграции в наличии в СССР глубоко законспирированной мощной организации, готовящейся, ни много ни мало, к свержению власти большевиков. Якобы эмиссары её имелись повсюду – от ВЧК-ОГПУ до армии. К примеру, назывались имена генералов Потапова, Зайончковского и прочих бывших военных специалистов.

Чекисты, надо отдать им должное, тонко уловили подспудные чаяния многих белоэмигрантов. Ведь недаром в русской зарубежной прессе с завидной регулярностью начали появляться мнения, что, мол, поворот к НЭПу знаменует собой превращение красной России в розовую, конец большевизма и так далее. Да и, с другой стороны, как ни крути, удобно получается. Не нужно искать войска, вторгаться в пределы Советского Союза, проливать кровь. Вместо этого неведомый «Трест» преподнесёт некое подобие прежнего строя сам. Как говорится – на блюдечке с голубой каёмочкой.

Взамен чекисты, то бишь – эмиссары «Треста», просили совсем немного. А именно – не засылать больше террористические группы на территорию СССР, поскольку это лишь настораживает ОГПУ и нарушает их кропотливую работу по подготовке государственного переворота. Ну, а если из-за границы прибудут специалисты военного дела из числа белоэмигрантов или ещё лучше – резиденты иностранных разведок, будет и вовсе замечательно. Надо же обмениваться опытом!

Подобным образом в Союз заманили, а потом и ликвидировали знаменитого британского «супершпиона» Сиднея Рейли. Попался в сети ОГПУ и небезызвестный Борис Савинков. Впрочем, уничтожались или арестовывались далеко не все посланцы белогвардейских организаций. В противном случае, это сразу бы вызвало вполне резонные подозрения. Белогвардейский лагерь за границей и так разделился на две части – тех, кто поверил в «Трест», и тех, кто верить не желал. Подозрения последних в Москве всячески старались усыпить.

Например, было позволено вернуться нелегально перешедшим границу посланцам генерала Кутепова Захарченко и Радкевичу. В Союзе они провели около пары недель и остались под большим впечатлением от размаха и продемонстрированных им возможностей «Треста». Стоит ли говорить, что по стране оба перемещались под плотной и незаметной чекистской опекой и увидели ровно то, что им и планировали показать.

А в конце 1925 года в СССР задумал также конспиративно приехать и сам Василий Шульгин. То была птица совсем иного полёта, чем Захарченко с Радкевичем. Националист, монархист, депутат сразу трёх созывов Государственной Думы и вместе с тем – талантливый публицист, выпустивший несколько книг о крахе прежней России вообще и Белого движения – в частности. Арест и суд столь крупной фигуры не приносил ровно никаких дивидендов советским властям. Напротив, Шульгин им нужен был именно свободным. Тем более что Василий Витальевич, как натура увлекающаяся, тоже страстно хотел поверить в существование организации, где собрались лучшие сыны изнемогающей под большевистским игом России.

Была у Шульгина ещё одна веская причина для посещения Советского Союза. По мере возможности, он намеревался отыскать там своего сына, пропавшего без вести перед самой эвакуацией армии Врангеля из Крыма. По сведениям, полученным от ясновидящей (!), тот находился в сумасшедшем доме, где-то под Винницей. Тут, как говорится, без комментариев. Ну, а чего ещё ждать от человека, который, будучи крещённым и православным, всерьёз