Личная война Патрика Финнегана - Крис Райт

и круче. Мое внимание привлекла особенно могучая ива, нависающая над самым ручьем ярдах в тридцати от меня. Ее кряжистые корни, подмытые весенним половодьем, одной стороной висели в воздухе, земля с них осыпалась, и под ними зияла большая, футов пяти в поперечнике черная дыра — настоящий грот в высоком речном берегу. Я сбросил сапоги и носки и прошел к нему по воде. Внутри грот оказался довольно солидных размеров, и его потолок был достаточно высок, чтобы я мог стоять внутри во весь рост. Я поднял руку и провел по нему кончиками пальцев. Разветвленная сеть мощных корней держала его не хуже шахтной крепи, лишь небольшие комочки глины и песка осыпались от моего движения на пол пещеры. В одном месте в потолке светилась узкая щель, сквозь которую было видно зеленую листву и пробивающиеся через нее лучики солнца.

Я вернулся к чубарому, который уже закончил пить, и повел его в поводу за собой. Для того чтобы он сумел пройти в отверстие входа, пришлось заставить его нагнуть голову, и это ему не понравилось, но, оказавшись внутри грота, где потолок был выше, он успокоился и без возражений позволил привязать себя на колышек. Прихватив из сумки нож, я вернулся обратно на берег и срубил под корень несколько раскидистых кустов черемухи. Воткнув их землю у входа в грот, я отступил назад и критически обозрел дело своих рук. С расстояния в пять шагов они смотрелись естественной порослью, ничем не привлекая взгляда и не выдавая своего секрета.

Я прошел по берегу, уничтожая следы, которых было немного: несмотря на близость ручья, земля тут была сухая и твердая, и лишь у самой воды она превращалась в мягкую глину, по которой мы с чубарым успели потоптаться. Удостоверившись, что берег вновь обрел первозданно-девственный вид, я с сапогами в руках вернулся к гроту и, раздвинув ветви черемухи, вошел внутрь. Меня вдруг снова зашатало, навалилась страшная усталость, и не было сил даже нарвать травы для чубарого или привязать его: меня хватило только на то, чтобы стянуть с него седло, расстелить попону на земле и растянуться на ней во весь рост.

Проснулся я от острой боли в правой руке. Сперва я решил, что это чубарый в тесноте грота умудрился на нее наступить, но, открыв глаза, я понял, что ошибался: нога, пригвоздившая к земле мое запястье, принадлежала отнюдь не ему. Чубарый не носил ковбойских сапог одиннадцатого размера.

Обладатель сапог наклонился, выдернул кольт из моей кобуры и сунул его себе за пояс.

— Крепко спишь, Финнеган, — добродушно сообщил он мне. Это был Джерри Пайк, помощник шерифа Брауна. Для его могучей фигуры пещера была явно тесновата, и ему приходилось стоять, наклонив голову и слегка ссутулившись, что придавало ему сходство с каким-то огромным хищником, изготовившимся к атаке. Он убрал ногу с моей руки и кивнул мне: — Давай поднимайся, солнце уже высоко.

Я повиновался. На моих запястьях немедленно защелкнулись наручники.

— Это чтобы ты себя не поранил ненароком, — ухмыляясь, пояснил он. — Давай на выход, Финнеган.

Глава 9 (ч.1)

Я вышел из грота. Золотистые лучи падали наискось сквозь зеленые кроны ив и играли бликами на воде ручья — было, наверное, часов десять утра. Черемуха, нарубленная мной вчера, валялась у входа в грот. Листва на ней еще не успела подвянуть, и я недоуменно нахмурился: значит, мое убежище выдала не она.

Браун, сидевший верхом на своем уродливом сером жеребце, который стоял прямо посреди ручья, перехватил мой взгляд.

— Неплохо придумано, Финнеган, — одобрительно сказал он. — Ты нас порядком погонял. Доехали вчера до холмов и поняли, что потеряли твой след. Чуть не лопнули от досады, что ты снова ушел у нас из-под носа. Джерри стоял за то, чтобы ехать дальше и искать тебя в горах, но я чуял, что здесь что-то нечисто: не мог ты удрать так далеко на своем одре. Говорю, надо вернуться и как следует прочесать эти заросли вдоль ручья. Проехали мы их дважды вдоль и поперек, ни черта не нашли, потому что в них и зайцу спрятаться негде, и тут вдруг прямо из-под земли раздается ржание. И можешь себе представить, этот здоровенный увалень побледнел и мне говорит: «Я всегда знал, Билл, что Финнеган водит дружбу с самим дьяволом!» Хорошо, что это случилось утром, а не среди ночи, а то задал бы он стрекача, а мне разыскивай уже вас обоих.

Он коротко хохотнул. Джерри, который как раз выходил из пещеры с уже заседланным чубарым, пробурчал что-то невнятное, бросив на меня неприязненный взгляд. Я подошел к чубарому и погладил его по шее скованными руками.

— Так это ты меня выдал, старина? Что ж, по крайней мере, ты-то это сделал не ради денег.

— Что-что?

— Ничего, Пайк. Я сам с собой.

— Тогда садись на него, Финнеган, и поехали отсюда. Я из-за тебя вторую неделю ночую в чистом поле, как бродячая собака. Поверить не могу, что это наконец закончилось!

Я уцепился скованными руками за рожок седла и довольно ловко, на свой собственный взгляд, забрался на спину чубарого. Браун удивленно шевельнул бровями, но ничего не сказал и забрал мой повод. Мы направились шагом вверх по ручью, Джерри взгромоздился на своего рыжего квотерхорса и последовал за нами.

— Почему ты не улизнул ночью, Финнеган? — с любопытством осведомился у меня Браун. — Черта с два мы бы тебя заметили в темноте.

— Собирался, — честно признался я. — Проспал.

— Теряешь хватку, Финнеган. Хотя конечно, будь с тобой в пещере твоя кобыла вместо этого недоразумения, мы бы тебя нипочем не нашли — ты ее здорово вышколил.

— Если бы у меня была моя кобыла, Браун, мне бы вообще не пришлось от вас прятаться. Не твоему серому тягаться с ней в проворстве.

— Да, это верно. Я все ждал, что ты попытаешься ее увести. Мы обложили ранчо Макдональда так, чтобы муха не проскочила, и караулили, когда же ты за ней явишься. Но ты и тут нас всех провел. Хитрый ты лис, Финнеган! Признавайся, ты с самого начала нас раскусил? Кое-кто был уверен, что ты просто струсил.

— У нее ведь жеребенок, — сказал я. Браун выжидательно смотрел на меня, и я пояснил: — У Сэнди. Маленький совсем.

— И что?

Я пожал плечами.

— Нет, ничего. Неважно, Браун. Струсил так струсил.

— Что-то ты подозрительно покладист, Финнеган. А рубашку куда дел?

— Тебе не все равно? Проиграл в карты.

— Это кому же?

— Слизи Теду.

Браун