Юлия Белова - «Бог, король и дамы!»

— Без меня здесь должно было быть очень тихо, — рассеяно заметил шевалье.

— Как же! — усмехнулся лейтенант. — Ваше исчезновение чуть было не спровоцировало еще одну гражданскую войну.

— Вы шутите? При чем здесь я?

— Притом, что вы Лоррен и друг дофина. И при том, что в наше время любая мелочь способна вызвать взрыв. Даже такая, как вы.

Жорж-Мишель недоверчиво уставился на родственника. В очередной раз за последнюю неделю ему показалось, будто со слухом что-то не в порядке.

— Когда вы исчезли, ее величество приказала перетряхнуть вверх дном весь Париж, а кардинал Лотарингский — осмотреть Сену. Оттуда выловили немало интересного. А еще был найден Фоканберж… Кстати, вы знакомы с Фоканбержем?

— Конечно, — с притворным равнодушием ответил граф. — Провинциал. Кажется, он был при дворе в прошлом году. А что, он опять приехал?

— Приехал, — кивнул Нанси. — Но лучше бы не приезжал. Ограбили его и убили. Пока шли поиски, ваши кузены еще крепились, но когда нашли тело Фоканбержа, принцы вообразили, будто вас тоже прирезали.

— Вот еще — я же не провинциал! — возмутился Жорж-Мишель.

— А не все ли равно грабителям, кого грабить? Представляете, что тут началось? Дофин плакал, Гиз шмыгал носом, а принц Беарнский и вовсе ревел в три ручья. А потом они принялись обсуждать, кого наказать за вашу погибель. И, конечно, не сошлись во мнениях…

— Как, опять? — поразился граф де Лош.

— Они уже помирились и теперь вместе рыдают. Зато ваш дядюшка чуть было не сошел с ума.

— В каком смысле? — насторожился Жорж-Мишель.

— В прямом. Он обвинил Шатильонов в том, что они хотят извести всех Лорренов. Сперва его брата герцога де Гиза, потом племянника — то есть, вас…

— Подождите-подождите, Гаспар, — его сиятельство почувствовал, что голова идет кругом. — При чем тут Шатильоны?

— Так вы и этого не знаете, — вздохнул лейтенант. — Да, кузен, выбрали же вы время для развлечений.

— Какое такое время? — потерял терпение шевалье.

— А такое, что накануне вашего исчезновения был пойман Польтро де Мере, убийца Гиза — его скоро четвертуют на Гревской площади, но дело не в этом. Дело в том, что он принадлежал к людям адмирала де Колиньи. Правда, Шатильон отрицает, что поручал ему убийство вашего дяди. Он говорит, будто мерзавец был послан к герцогу только как лазутчик, а убийство совершил по собственному почину…

— И что — это действительно так? — взволновано спросил юный граф.

— Откуда мне знать? — пожал плечами Нанси. — Всякое бывает. Хотя, сами понимаете, убийца никогда не признается в своем преступлении, а смерть вашего дяди была Колиньи выгодна. С другой стороны, в таких случаях от исполнителей отрекаются, а Шатильон сам признал, что Мере его человек. С третьей стороны, он уже нашел мерзавцу замену…

— Я знаю — Ландеронд, — выпалил Жорж-Мишель.

Лейтенант бросил на графа быстрый взгляд, явно не ожидая подобной осведомленности.

— Теперь понимаете, к чему чуть было не привело ваше отсутствие? Мадам Екатерина и так еле убедила кардинала отложить обвинения против Колиньи на три года, а тут вы исчезли. Ее величество уже боялась, как бы не возобновилась война.

— Ой-ой-ой, — протянул Жорж-Мишель, прижимая ладони к щекам. — Мадам Екатерина очень сердилась?

— Ну, коль скоро вы уже опоясались шпагой, шевалье, будем считать, что вам повезло, — насмешливо сообщил Нанси.

— То есть? — вскинул голову граф.

— Если бы его величество не вручил вам шпагу, полагаю, ее величество приказала бы вас высечь.

Жорж-Мишель гневно сверкнул глазами.

— Что-то вы излишне разговорились, лейтенант, — жестко произнес он. — Вам приказали меня встретить? Так вот, вы меня встретили. А теперь отправляйтесь по своим делам. Я не намерен терпеть ваши шутки.

На лице офицера появилось изумление, словно он хотел поинтересоваться, с какой радости родственник ведет себя так, будто с цепи сорвался. Нанси не имел счастья знать, что это и есть подлинный граф де Лош и де Бар, и что только благотворное влияние покойного господина де Броссара спасало обитателей Лувра от вздорного нрава его сиятельства. А сейчас, под влиянием усталости, досады и понятных угрызений совести тонкий слой лоска, наведенный на шевалье наставником, сползал, словно кожа со змеи.

Нанси вздохнул.

— Меня послали не встретить вас, граф, а доставить к ее величеству. Дабы вы объяснили ей свое поведение.

— Я вам что — пакет?! — вспыхнул до корней волос Жорж-Мишель. — И каким это образом вы собираетесь меня куда-то «доставлять»? Где находятся покои ее величества, я знаю и без вас. Так что не беспокойтесь — не заблужусь.

Лейтенант несколько раз выразительно стукнул согнутым пальцем по лбу и вздохнул вторично.

— Если бы я не считал, кузен, что ваше маленькое приключение закончилось разочарованием, я бы показал, каким образом лейтенант королевской стражи может доставить вас к мадам Екатерине. А пока я ограничусь тем, что пойду вместе с вами. Придется вам потерпеть — по крайней мере до покоев ее величества.

Шевалье Жорж вскинул голову и пошел вперед, не глядя по сторонам. Лейтенант де Нанси двинулся следом, а Ликур и Ланглере шагали за ними, старательно отставая на пять шагов. В прихожей мадам Екатерины Нанси обогнал графа, что-то шепнул слуге и тот торопливо открыл дверь. Жорж-Мишель шагнул в кабинет королевы-матери. И остановился.

Ее величество грустно смотрела на молодого человека и юноша почувствовал, как краснеет до корней волос. Попытался отвести взгляд от укоризненного взора королевы. Виновато опустил голову. Вздохнул.

— Мне казалось, граф, я и мой сын были для вас снисходительными государями и добрыми родственниками, и теперь мне грустно видеть, что вы так мало это цените, — тихо промолвила Екатерина.

Жорж-Мишель поднял голову.

— Нет, ваше величество, я ценю это, ценю, — пролепетал молодой человек.

— Тогда как же вы могли исчезнуть из Лувра, никого не предупредив? — по-прежнему тихо спросила королева-мать. — Вы не простой дворянин, граф. Вы наш родственник, вы друг дофина и у вас есть перед нами определенные обязательства. Я уж не говорю, что ваше исчезновение чуть было не вызвало раздоры среди наших подданных. Я даже не говорю, как расстроился король. Но вы заставили страдать и волноваться ваших друзей… Ах, племянник, я не ждала от вас подобного бессердечия.

Жорж-Мишель несколько раз сморгнул, изо всех сил стараясь сдержать слезы, но они все равно заструились по щекам. Мадам Екатерина смягчилась.