Загадки священного Грааля - Николай Павлович Дашкевич

внимания, выделил затем другие элементы в поэме, представил соображение о времени их сплава, перечислил обстоятельства, могшие содействовать появлению и развитию главной из легенд повествования де Борона, и заключил картиной постепенного развития сказания о Граале, причем изложил судьбу последнего в древнейших романах бретонского цикла.

Изображение развития легенды в последующих романах не относится к принятой на себя автором задачи, равно и внутренняя история ее, долженствующая выяснить связи рассматриваемых литературных памятников с жизнью. Внутренняя история литературных произведений должна быть основана на самом тщательном изучении внешней (вот почему автор вдавался иногда в исследования отдельных фактов, могущих с первого раза показаться неважными), в которой главная трудность, и автор предположил на первый раз представить именно внешнюю историю бретонского цикла как материал и пособие для будущего выяснения внутренней стороны его. Автор попытался вывести генетически сказание о Граале, восходя постепенно от древнейшего романа в глубь Средневековья и не выпуская из рук путеводной пути, представлявшейся в хронологическом преемстве явлений, дающем возможность устанавливать связь их со значительной вероятностью.

Кельтский ритуальный котел из Гундеструпа. Дания, I в.

Важность вопроса, которому посвящен настоящий труд, в науке истории литературы едва ли может подлежать сомнению. Автору могут сказать, что в области ее нашлось бы немало сюжетов, более интересных для национальной русской науки. И в самом деле, положившие начало новой эпохе в разработке истории отечественной словесности труды профессоров Буслаева, А. Н. Пыпина, А. Н. Веселовского, О. Ф. Миллера показали прекрасный пример, чего может ожидать русская наука от параллельного и совместного изучения славяно-русских и иностранных литератур. Идя по этому пути, русские ученые могут достигнуть множества результатов, важных и для общей науки.

Но едва ли было бы не односторонне оставлять на основании этого без внимания в историческом изучении иностранных литератур те их отделы и стороны, которые не имеют прямого отношения к истории русской словесности.

Имея это в виду, автор позволит себе предложить в русской печати специальное исследование по одному из важнейших вопросов в истории западноевропейской средневековой литературы.

Задача, принятая на себя автором, весьма нелегка, и автор не имеет притязания на совершенное решение взятого им вопроса, над которым наука так давно работает, и, однако ж, с малым успехом. Автор, в труде которого, без сомнения, найдут немало недостатков, будет счастлив, если наука примет во внимание хоть частицу результатов его исследования, на которое он был подвигнут интересом предмета изыскания, оживленным новейшими работами.

В некоторое извинение недостатков и погрешностей своего труда автор позволяет себе указать на невозможность иметь в Киеве под руками все источники и пособия, просмотр которых был ему необходим. Может быть, многое из сказанного автором было бы лучше подтверждено, если бы он воспользовался сочинениями, которые отсутствуют в киевских библиотеках и которые невозможно приобрести в настоящее время.

В заключение автор считает долгом выразить свою признательность всем содействовавшим его труду посредством сообщения пособий, в особенности же А. Н. Веселовскому и А. А. Котляревскому, библиотека которого представляет богатое собрание источников и пособий для изучения истории литературы.

Киев, 1876, октября 11

I. Критика важнейших теорий об этом сказании – для правильной постановки вопроса и подготовки данных к решению его

Снова и снова, когда кто-то продолжает изучать эту область, он открывает, насколько трудно провести грань между восстанавливающим действием человеческого разума и просто его восстанавливающей силой, учитывая прогресс в науке в этой области, или, проще говоря, насколько сложно в каждом конкретном случае принять решение, является ли какой-либо существующий поэтический продукт оригинальным или заимствован в другом месте.

Ф. Либрехт

Грамматики спорят, и тяжба еще и доныне все длится.

Гораций

1. Гипотеза кельтофилов

В последнее время в области историко-литературных исследований выдвинут на одно из первых мест и получает более и более значения вопрос о происхождении и степени оригинальности канвы различных словесных произведений.

Друиды, или Обращение британцев в христианство. С гравюры С. Ф. Равенета к «Путешествию по Уэльсу» Т. Пеннанта, 1752

Этот вопрос был впервые ясно поставлен в качестве научной задачи[1] с началом основательного значения словесных памятников, которое можно полагать с включения в материал науки литературной истории словесных произведений всех времен и народов и распространения вместе с тем параллельного изучения отдельных литератур, причем вошел в употребление сравнительный метод.

Новейшая разработка словесных произведений различных эпох и национальностей показала с достаточной ясностью, в какой мере могут прикрываться народной окраской в сущности принадлежащие не одной только народности[2], а также извне заимствованные мотивы[3], и знающему это вполне понятна важность и необходимость исследования словесных памятников со стороны их основы. Разыскания в таком направлении не составляют, конечно, литературной истории в собственном смысле этого слова, но тем не менее играют роль первостепенных подготовительных работ к созданию этой ожидаемой еще науки, которая нуждается прежде всего в обстоятельном раскрытии внешней истории обнимаемых ею данных.

Составляющие предмет нашего исследования средневековые романы бретонского цикла благодаря ярко выдававшемуся особенному их содержанию, а также значению были одними из самых первых произведений, возбуждавших такого рода изучение. Одними из первых по трудности объяснения начальной их ткани являются они и теперь[4].

После забвения, которому бретонские романы начали подпадать с переломом в западноевропейском обществе и с появлением в нем новых идей[5], они выступили вновь на свет только в XVIII столетии. В период Возрождения и в последующее время внимание французов было обращено главным образом на классических писателей[6]. В Германии бретонские романы были выдвинуты школой так называемых «Швейцарцев», отличавшихся горячей любовью к родной старине, зачатки которой проглядывают уже у гуманистов и поборников Реформации, не сделавших, впрочем, многого для изучения средневековой литературы, а также у некоторых литературно-ученых деятелей XVII столетия. К старине обратился и Готтшед со своими сторонниками. Тогда-то тесные связи старонемецкой литературы с французской заставили немцев подумать и о последней[7]. Во