Загадки священного Грааля - Николай Павлович Дашкевич

известной степени европейской цивилизации в целом, а точки зрения некоторых оккультных течений – на судьбу всего человечества. Образ священного Грааля входит в это число.

И всё-таки что же он такое? В зависимости от контекста и личной приверженности его действительно можно считать чашей с кровью, или блюдом с отрубленной головой, или котлом с субстанцией, которая дарует пророческие видения и иные волшебные способности.

Жан Маркаль пишет: «По поводу происхождения слова не может быть никаких сомнений: это искаженное, пришедшее из лангедокского диалекта “gradal”, или “cratal”, которое в современном провансальском превратилось в “grazal” (“grazala”). Любопытно, что это существительное сохранило форму женского рода, что представляет интерес для исследователей символики Грааля. Исходной формой французского слова следует считать латинское “cratalem” в форме винительного падежа, произошедшее, как и греческое “krater”, от индоевропейского корня, значение которого – “чаша” или “сосуд”. Итак, слово “Грааль” означает “содержащее”; следовательно, значимость этого символического сосуда прежде всего зависит от его “содержимого”».

Альтернативные версии предлагают связывать слово «Грааль» с «sangraal» и различными вариантами написания слов «священная кровь», опираясь на остроумное, но явно ошибочное мнение о том, что под Граалем подразумевались прямые потомки Христа от брака с Марией Магдалиной, якобы прибывшие во времена оны на землю будущей Франции. Увы, это именно легенда, причем сравнительно поздняя. Она появляется уже даже после того, как Томас Мэлори придаст Артуровскому циклу и образу Грааля тот окончательный вид, который наиболее популярен и растиражирован сегодня. Это происходит лишь во второй трети XV века. А это – совсем иные времена…

Самые же ранние сочинения, в которых фигурирует Грааль в более или менее узнаваемом виде, появляются на рубеже XII и XIII столетий. Это мнение, которого придерживается Дашкевич, а также современные авторы.

1181–1191 годами датируется создание романа в стихах «Персеваль, или Легенда о Граале», написанном Кретьеном де Труа. Этот французский поэт и ученый клирик, уроженец Шампани, о котором мы практически ничего не знаем (даже авторство ряда приписываемых ему произведений дискуссионно), и стал первым, кто объединил историю «сына вдовы» Персеваля с рассказами из многочисленных христианских апокрифов. Так было положено начало знаменитому сюжету в том виде, как мы его знаем. К сожалению, смерть помешала Кретьену закончить работу над романом, но буквально несколькими годами позже бургундец Робер де Борон начал работу над трилогией «История Святого Грааля». В нее вошли «Роман об Иосифе Аримафейском», частично сохранившийся «Мерлин» и не дошедший до нас «Персеваль».

Н. П. Дашкевич приводит разные мнения относительно места рождения Робера де Борона. Сегодня таковым считается деревня Борон в регионе Франш-Конте. Он называет себя чиновником и рыцарем, служившим регенту Кипрского королевства и коннетаблю Иерусалимского королевства графу Готье де Монбельяру.

Штретвегская культовая повозка (она же «Солнечная колесница» из Юденбурга) с блюдом и котлом. Гальштатская эпоха, ок. 600 г. до н. э.

«Роман об Иосифе Аримафейском», также известный как «Роман о Граале», а равно его продолжения были очень популярны, что позволяет частично восстановить содержание утраченных фрагментов. Именно у де Борона, «явившись в смутном видении рыцарям Круглого Стола, Грааль становится объектом мистического поиска и стремления странствующих рыцарей». Заслугой де Борона в деле становления образа Грааля, как мы его знаем, считают глубокое переосмысление в христианском контексте преданий о «золотом веке» рыцарства – о временах правления идеального короля Артура и приключениях рыцарей Круглого Стола.

Здесь уже очевидны признаки куртуазного стиля. Он начал складываться ещё за полтора столетия до появления первых романов о Граале, здесь же мы видим расцвет. Язык, манера изложения… Если вы хотите составить себе представление о рыцарской куртуазности, познакомьтесь с переводами на русский язык этих текстов, добавьте к ним «Песни о деяниях» (упоминаемые в тексте chanson de geste) – и…

Господь наш Иисус Христос Спустился, дабы во плоти На муку крестную пойти. Во чреве Дева понесла, По воле Господа – светла, Проста, кротка и благородна. Так было небесам угодно. И, добродетелей полна И ликом хороша, она Сравнима и сама притом, Вестимо, с розовым кустом, И нет душистей, нет нежней… (Р. де Борон. Роман о Граале. Пер. Е. Витковского)

Говорят, что на творчество де Борона оказали сильное влияние цистерцианцы – монашеский орден, появившийся в XI в. как ответвление от бенедиктинцев. Одним из наиболее знаменитых цистерцианцев стал вдохновитель Крестовых походов святой Бернар Клервоский, в честь которого монахов также нередко именовали бернардинцами. Они отличались строгим уставом, аскезой и большим вниманием к духовно-мистическим исканиям.

Одновременность оформления в окончательном виде легенд о Граале не случайно совпадает по времени с эпохой Крестовых походов. «Полуварварская» Западная Европа открывает для себя традиции античности, сохраненные на Востоке. Научные знания, фольклор, легенды, Священная история, наконец: вот нога европейца ступает по тем самым камням, по которым ступали персонажи Самой Главной Книги человека средневековой культуры. Иерусалим – Центр Мира, он должен принадлежать христианам, а идеал христианина предстает в том числе и в романах о Граале. Тогда сам Грааль становится средоточием духовных сил и устремлений всякого благородного человека, но доступен, разумеется, далеко не каждому.

Новым и отдельным витком развития темы Грааля становятся творения уже не французских труверов, а немецких миннезингеров, из которых – вполне заслуженно – более всего известен «Парцифаль» Вольфрама фон Эшенбаха (ок. 1170 – ок. 1220), одного из крупнейших и знаменитейших поэтов немецкого Средневековья. Фон Эшенбах явно вдохновляется творением Кретьена де Труа, но доводит его сюжетные линии до предельного уровня.

Учись, мой рыцарь, с юных лет Блюсти дворцовый этикет, А также рыцарский устав!.. Вернувшись с боя, панцирь сняв, Умойся с тщанием, чтоб грязь От ржавчины не завелась!.. Прекрасным женщинам служи!.. Любя, в любви убойся лжи!..