Священная война - Джек Хайт

class="p">Челюсти Раймунда сжались, но он подавил гнев и сумел ответить спокойным голосом:

— Мои люди не принесли бы пользы, запертые в замке.

— Значит, ты признаешь, что бежал. — Рено повернулся к Ги. — Жерар прав. Тебе следует вздернуть его, ваша милость, его и его саксонского прихвостня. Они предатели.

— Предатели? — возмутился Джон. — Это ваше безумие поставило под угрозу все королевство, Рено. Если бы ты не нарушил договор, напав на караван паломников, у нас все еще был бы мир.

— Тебе бы этого хотелось, не так ли? — ухмыльнулся Рено. — Мира с твоим другом Саладином.

— Уж лучше, чем война, которая может уничтожить всех нас, — вставил Раймунд.

— Рано или поздно нам придется с ними сразиться. Не все из нас готовы преклонить колено перед Саладином. — Рено посмотрел на Джона. — Или нагнуться перед ним.

Руки Джона сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Ему бы хотелось избить Рено до бесчувствия, но это вполне могло закончиться для Джона петлей на шее. Он стиснул зубы, не доверяя себе говорить.

Рено поднялся и обошел стол, чтобы встать перед Джоном. Он наклонился близко, и Джон почувствовал запах вина из его рта и жира, стекавшего в его седую бороду во время еды.

— Ты ведь любишь этих песчаных дьяволов, да, сакс? Я нашел твою сарацинскую шлюху, когда грабил караван. Она говорила о тебе, когда молила о пощаде. Сказала, что ты ее выкупишь. Как там ее звали?

— Зимат, — прорычал Джон сквозь зубы.

Рено ухмыльнулся.

— Ах, да. Точно. — Он наклонился и прошептал Джону на ухо: — Если бы она не упомянула тебя, я, может, и пощадил бы ее. Я изнасиловал эту суку, прежде чем выпотрошить.

Джон врезался плечом в грудь Рено и отшвырнул его на стол. Тарелки и кубки с грохотом полетели на пол, пока двое мужчин боролись. Руки Джона сомкнулись на горле Рено. Рено ударил его головой, и Джон отшатнулся.

— Довольно! — крикнул Ги. — Стража!

Джон проигнорировал его. Он поднял кулаки и рванулся к Рено, но не успел добежать, как его схватили сзади. Двое стражников оттащили его через всю комнату; третий приставил нож к его горлу. Джон перестал вырываться.

Рено ткнул в него толстым пальцем.

— Видите! Он — демон. Его следует повесить как предателя.

— Сядь, Рено! — приказал Ги. Он обошел стол и встал перед Раймундом и Джоном. — Я рад, что вы пришли, вы оба. Нам дорог каждый человек. Но я не приму вас, если вы не готовы служить. Мне нужны ваши клятвы.

Раймунд и Джон опустились на колени и сложили руки перед собой, словно в молитве. Они произнесли в унисон:

— Клянусь верой своей, что буду верен тебе, король Ги, любить то, что любишь ты, и отвергать то, что отвергаешь ты, согласно законам Божьим и мирскому порядку. Мои люди, мой меч и рука, что его держит, — твои.

— Я принимаю вашу верность. — Ги вернулся на свое место за столом. — Вы, должно быть, голодны после дороги. Садитесь.

Для Джона и Раймунда освободили место в конце стола, рядом с лысым Реджинальдом Сидонским. Вошли слуги, чтобы убрать беспорядок и принести еще еды и вина. Жареный ягненок был жестким, а вино — кислым, но и то, и другое было как нельзя кстати.

— Раймунд! — позвал Ги с другого конца стола. — До вашего прибытия мы обсуждали поход на Тивериаду. Ты знаешь эти земли лучше любого из нас. Что скажешь?

— Я бы не советовал, ваша милость.

— Ты хочешь оставить Тивериаду врагу? — возмутился Жерар. — Он осуждает себя собственными словами, ваша милость.

— Хватит, Жерар! — рявкнул Ги. — Я его выслушаю.

— Вот уже двадцать лет, а то и больше, — начал Раймунд, — я сражаюсь с армиями ислама, но никогда не видел силы, равной той, что Саладин привел против нас. У него более двенадцати тысяч мамлюков, и столько же бедуинов и туркмен. Нам пришлось опустошить все наши гарнизоны, чтобы собрать войско, способное ему противостоять. Если мы потерпим поражение, защищать Королевство будет некому.

Джон кивнул.

— Дело не только в размере вражеского войска. Мы с Раймундом только что вернулись из Тивериады. Саладин контролирует южную дорогу, вдоль долины. Нам придется идти по северной дороге — пятнадцать миль по безводной земле с редкими колодцами. Если мы останемся здесь, войску Саладина придется проделать этот путь. Они устанут, их кони будут измучены жаждой и ослабнут. Если же выступим мы, страдать придется нам. Мы должны остаться в Ла-Сефори. Саладин снова отступит, как и в прошлый раз.

— Я помню, что было в прошлый раз. — Рено повернулся к Ги. — Вы не вступили в бой, ваша милость, и это стоило вам регентства. Балдуин сослал вас в Аскалон. Раймунд противился вашей коронации. Теперь он пытается выставить вас дураком, подорвать ваше правление и лишить вас шанса на славу.

— Он заключил договор с неверными, — добавил Жерар. — Он пустил сарацин на свои земли. Он виновен в том, что случилось при Крессоне!

— И я пришел, чтобы смыть пятно того дня со своей чести, — чопорно произнес Раймунд. Он наклонился над столом, чтобы встретиться взглядом с Ги. — Я жажду победы не меньше любого другого, ваша милость. Но скольким вы готовы рискнуть, чтобы ее добиться? Если мы потерпим поражение, Королевство падет. Не сомневайтесь в этом, ваша милость.

— Мы не проиграем! — настаивал Рено. — Войско Саладина огромно, да, но и наше тоже. Мы никогда прежде не собирали столько людей — тысяча двести рыцарей, более восьми тысяч легкой кавалерии и почти десять тысяч сержантов. Мы не должны допустить, чтобы они пропали даром.

Раймунд открыл было рот, чтобы ответить, но Ги поднял руку, заставляя его замолчать.

— Я достаточно слышал. — Король сделал большой глоток вина. — Вы высказали свои доводы. Теперь я хочу услышать ваш совет. Кто за поход на Тивериаду?

— Мы должны атаковать, ваша милость, — объявил Жерар.

— Так и есть, — согласился Рено.

Юный Онфруа согласно кивнул.

— Как говорит мой тесть.

Ги подождал мгновение, но больше никто не проронил ни слова.

— А кто против?

Первыми заговорили Раймунд и Джон. Реджинальд присоединил свой голос к их, и, к удивлению Джона, то