За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

у сенаторов будут травить слуг, то скоро нам самим придется чистить себе туфли… Да и поездка довольно банальная, не дипломатического характера, без секретных документов в чемоданах… Прогулка с детьми на пароходе…

«Знал Али, куда мы едем? – напряженно размышлял Отто, отгораживаясь от Марка Паркера пустыми рассуждениям. – А что, если Тюрмахер, прослышав о золоте, сказал и ему? Допустим, о золоте они теперь догадываются, но не знают, где оно… А этого еще никто, кроме меня, не знает, даже Карл!»

– Позвольте ключи от каюты, господин сенатор, – напомнил инспектор, снова направляясь к выходу. – А о французских духах я буду помнить. И если что-то наклюнется, непременно приглашу вас… для опознания. На этом пока и закончим наш неприятный разговор.

– Будьте так любезны, – согласился Дункель. – Прошу вас, непременно сведите меня с тем пахучим господином! – Отто протянул ему ключи, вышел в коридор, подождал Паркера у своей двери.

Бегло спросив Карла и Вальтера, видели ли они индуса после завтрака, и, получив отрицательный ответ – они были на шкафуте, – инспектор забрал пузырек с йодом, вату и начатый рулончик бинта, еще раз пообещав Дункелю основательно разобраться в этом странном деле, оставил каюту и ушел, что-то ворча себе под усы.

Потрясенные сыновья во все глаза смотрели на отца, словно ждали немедленного разъяснения случившемуся.

– Что пробормотал этот пушистый инспектор, покидая каюту? – спросил Отто, усаживаясь на стул около стола. – Я что-то не разобрал из-за крика чаек у иллюминатора…

– Он сказал – «Мухи около меда кружат». К чему это? – ответил Вальтер, внимательно всматриваясь в бледнее обычного лицо старшего Дункеля, внутренне содрогаясь при мысли, каково будет об этом узнать Амрите и тетушке Ранджане?

– Сам он жук навозный! – неожиданно озлился Отто, чувствуя, что инспектор очень близок к истинной причине убийства индуса, ему достаточно будет коротенького кончика нитки, чтобы размотать весь клубочек семейной тайны. Но кто может дать ему именно этот кончик нитки? Кто?

– Похоже, что мы вслед за Гераклом отправились на край света в сады Гесперид[20] искать яблоки с дерева молодости, – не дождавшись разъяснений отца, сказал то ли раздраженно, то ли с недоумением Вальтер, вслед за ним перевел взгляд на открытый иллюминатор, откуда действительно громче обычного – время близилось к обеду – кричали проголодавшиеся морские спутницы парохода. – Но кто поможет нам одолеть Нерея[21], этого хитрого морского старца, еще непобедимого Антея и… людское коварство на каждом шагу? За Гераклом стоял Зевс, а за нами кто?

«За вами стою я, – подумал Отто и протяжно вздохнул, не в силах отделаться от запавшей в сознание мысли – “НАЧАЛОСЬ!”, – мне и оберегать вас, как Зевс оберегал своего любимого сына Геракла… Но великий Зевс видел врагов Геракла, а кто вцепился нам в загривок? – тревога за судьбу детей овладела им целиком, обволакивала голову какой-то расслабляющей неуверенностью. – Выходит, не я один охотник за сокровищами, а и на меня самого началась настоящая облава, только без гестаповских овчарок! И началась с невинного индуса!» – Он приблизил лицо к иллюминатору, выглянул наружу. Над зыбью все так же нескончаемо носились чайки и кричали тревожно, будто прознало птичье племя о загадочной смерти человека на борту «Британии». Размеренно гудели турбины в утробе железного плавучего дома, где-то наверху прогуливались и смеялись пассажиры.

– Что-то искали среди вещей Али, – подумал вслух Отто, как бы с запозданием отвечая младшему сыну, не поворачивая лицо от иллюминатора, через который в каюту влетал влажный и в то же время горячий полуденный воздух. В который раз вспомнилась правая рука индуса со странно раскрытыми пальцами. Повернулся к сыновьям, сказал оптимистическим тоном:

– Посмотрим, что выяснит этот Африканский Лев в мундире человека из полиции… Но вы будьте всегда начеку и держитесь рядом.

Инспектор Марк Паркер не был новичком в своем деле, и такие неожиданные поначалу вроде бы бессмысленные смерти, как у этого индуса – слуги сенатора Дункеля, для него не в диковинку. Тот, кто годами живет в одном доме с большим политическим или финансовым деятелем, всегда знает что-то лишнее, поэтому за ними охотятся столь же настойчиво, как и за хозяином. Разница в том, что в случае срыва вербовки такого слугу легче устранить, потому как босс заботится о собственной безопасности намного лучше, нежели о слуге…

Не откладывая дело, Паркер отправился на камбуз. Напуганный смертью индуса Али, Дебенда Биджой подтвердил, что несчастный старик действительно заходил к ним. Нет, он его ничем не угощал, потому как Али вышел из буфета и был, по его словам, сыт. Да, они говорили о родном Мадурае, вспоминали тех, кто когда-то давно жил рядом с семьей Али. Что-о? Он у них тут поцарапал себе руку? Да видит с небес великий Кришна – не было этого! Вот и господин инспектор может убедиться – столы для разделки рыбы, овощей и мяса обшиты не жестью, а нержавеющим железом, края запаяны, без острых углов.

– Хорошо, хорошо, Биджой, не волнуйся так. Я и сам вижу. Али не мог здесь у вас поцарапать себе руку. Но где-то он все-таки поцарапал ее! Не с диким же тигром он встретился на пароходе!

Толстенький и смуглый Биджой, перед инспектором сняв с головы беленький поварской колпак, в растерянности утер им мокрое лицо – вдруг этот строгий господин скажет что-нибудь нелестное о нем, Биджое, грозному капитану и тот выгонит его с такого отличного места службы? В глазах растерянного индуса полыхала такая отчаянность, что инспектор пожалел бедного кока и успокоил его, сказав, что не винит его ни в чем.

– Поищем другое место, где можно поцарапаться! – проговорил загадочно инспектор и начал опрашивать команду, кто в тот роковой час не был занят несением вахты и имел возможность ходить по пароходу. И не зря говорится, что на удачливого охотника зверь сам бежит. Едва среди пассажиров и команды распространился слух, что инспектор полиции будет опрашивать буквально всех, как недалеко от ходового мостика к нему подошел матрос, среднего роста, лет под сорок, внимательно, будто свекровь будущую невестку, осмотрел Паркера недоверчивыми светло-зелеными глазами, потом только, проникнув доверием, снял и зажал в темных пальцах – пальцах трюмного матроса – белую шапочку и представился с щедрой улыбкой:

– Рассел Мэрфи, сэр инспектор, из машинной команды… – и умолк, словно ожидал неслыханных похвал в свой адрес при одном только упоминании своего имени.

– О'кей, Рассел! – Инспектор понял, с кем имеет дело, доверительно улыбнулся, протянул сухую, крепкую руку, словно железными гибкими жгутами даванул ладонь матроса. Он догадался, что есть интересные сведения. – Давай, приятель,