Райнер Шредер - Падение Аккона

— Какую чушь ты несёшь! — возмутился Герольт, чувствуя, как краска заливает его лицо. Втайне он жалел о том, что не догадался заслужить очаровательную улыбку Беатрисы Гранвиль. Он мог дать обет целомудрия, но от этого не перестал воспринимать женскую красоту!

Тарик тоже возмутился словами Мак-Айвора, однако был не в меру груб:

— Как такое пришло тебе в голову! Иногда все же лучше иметь два глаза, чем один!

Мак-Айвор рассмеялся и ударил Тарика по плечу своей ручищей.

— Своим орлиным глазом я вижу все, что достойно внимания! Будь спокоен, я тоже способен оценить красоту прекрасного цветка! — заверил он.

Герольт и Тарик предпочли больше не высказываться на эту тему.

Конечно, Гюстав Гранвиль пригласил тамплиеров в дом, чтобы угостить их напитками. И, естественно, рыцари захотели лично пожелать маленькой Элоизе скорейшего выздоровления. В действительности же всем им понравилось быть объектом внимания такой молодой красивой девушки, как Беатриса.

Когда рыцари попрощались с Гранвилями и вышли из прохлады их дома под майское солнце, они увидели в воротах две мужские фигуры и невольно вздрогнули. Это были слепые слуги аббата Виллара. Рыцари сразу поняли, что означает их внезапное появление.

— Аббат приглашает вас к себе, достойные господа тамплиеры! — сказал им Бисмилла. — Сегодня на закате солнца мы ждём вас у дверей церкви.

Слепцы учтиво поклонились и исчезли — так, будто их и не было.

8

Если бы они не знали, в каком месте нужно свернуть с правой обочины широкой монастырской дороги на узкую тропинку, чтобы прийти к недостроенной церкви на юго-восточной стороне холма Монжуа, они, конечно, прошли бы мимо тайного поворота. Тропа вела сквозь быстро густевшие тени деревьев. Церковь, кое-как отделанная снаружи, тоже была окутана сумерками.

— Какое неуютное место! Отталкивает, даже если знаешь, что здесь тебя не подстерегает опасность, — проворчал Морис, когда они подступили к церкви и слабый свет указал им дорогу к лестнице, ведущей в крипту. Он недовольно крикнул туда, где мерцал источник света: — Бисмилла! Ты что, не мог захватить побольше света? Или вы хотите, чтобы мы на этой свалке переломали себе кости?

— Верующий видит со светом Божьим! — отозвался слепой туркополь из глубин церкви.

Морис обернулся к друзьям.

— Слышали? Какая наглость! — воскликнул он. — Этот парень хочет посмеяться над нами!

Герольт положил руку на его плечо:

— Успокойся, Морис. Ты взволнован, а этого уже достаточно, чтобы рассердиться.

— О чем ты говоришь? Я вовсе не волнуюсь! — возмутился Морис.

— Конечно, наш горячий Морис — само спокойствие. Как и сегодня утром, когда ты нёс корзину прекрасной Беатрисы. В это время только мы втроём и чувствовали слабость в животах. А уж волновались вдесятеро сильнее, чем когда нас принимали в орден тамплиеров, — насмешливо гремел бас Мак-Айвора, гулким эхом отзывавшийся в пустой церкви.

Внезапно за их спинами возник Джуллаб. Темнота выпустила его из своих объятий только на миг. Он закрыл за рыцарями тяжёлую дверь и запер её на засов. А потом поспешил вперёд, обгоняя друзей с уверенностью летучей мыши, находящей верный путь и в подземном лабиринте.

Бисмилла со светильником в руке начал спускаться в крипту. Герольт заметил, что на этот раз не были оставлены открытыми ни тяжёлая решётка, ни обитая железом дверь в конце спуска. И ту, и другую Джуллаб закрыл за ними. Это заставило Герольта насторожиться. Его друзей тоже — они начали озираться. Но никто ни о чем не спрашивал.

И свечи на этот раз не горели в алтаре, и жаровня не стояла возле аббата Виллара. Теперь свет исходил от факела, вставленного в прикреплённое к стене железное кольцо. Факел горел рядом с изваянием Иосифа Аримафейского. Он высвечивал довольно большой круг, в котором стояли четыре одинаковых кресла и отдельно — кресло, обитое кожей. Но в углы крипты и в нишу алтаря свет почти не проникал.

Аббат встал, поблагодарил рыцарей за то, что они пришли, и пригласил их сесть в кресла.

— Несмотря на критическое положение, в котором находится Аккон, вы, аббат Виллар, довольно долго ждали, прежде чем спросить о нашем решении. Должен сказать, вы подвергли наше терпение очень серьёзной проверке, — первым заговорил Морис. — Может, это и есть то особое испытание, о котором вы говорили?

Аббат Виллар улыбнулся:

— Нет, речь шла не о проверке терпения. Но каждому требовалось время, чтобы ему все стало ясно. Разве ваш ответ не был окончательно готов лишь к нынешнему дню?

Своей проницательностью он снова удивил рыцарей. Ведь уже по дороге сюда они обсуждали одну очень важную сторону их решения и сошлись во мнении, что смогут вступить в Тайное братство аримафейцев и стать хранителями Святого Грааля только при единственном условии. Как мог он об этом догадаться?

— Так скажите мне, какое решение вы приняли! — призвал их аббат.

Начал Герольт.

— Мы добросовестно проверяли самих себя, снова и снова ища помощь в молитве, как вы нас и наставляли. Мы принимаем ваше предложение. Каждый из нас готов откликнуться на призыв и со смирением взять на себя священную службу хранителя, — сказал он твёрдо и добавил: — Но мы ставим одно условие, аббат Виллар.

— Какое? — спокойно спросил тот.

— Вы должны разрешить нам и дальше защищать Аккон от мамелюков! — потребовал Мак-Айвор. — Мы — тамплиеры. И город в нас нуждается. Нуждается в каждом из нас!

— Да, это и есть наше условие! — подтвердил эти слова Морис. — Честь и совесть не позволят нам оставить в беде своих товарищей. Пока судьба Аккона не решена, мы не сможем отойти от них ни на шаг и не станем делать это. Мы клялись в верности своим братьям по ордену тамплиеров, и эту клятву не нарушим. Сейчас идёт роковая битва!

— Да, позвольте нам это! — произнёс Тарик с мольбой. — Разве вы сами не говорили, что, став хранителями Святого Грааля, мы останемся тамплиерами и будем носить свои плащи?

Аббат Виллар помолчал и сказал:

— Я понимаю, что вас волнует, и причина волнения делает вам честь. Но вы знаете так же, как и я, что Аккон не будет спасён. Уже в ближайшие дни проломы в стенах станут достаточно велики, чтобы султан через них провёл в город пехоту. А как только враг перейдёт через стены, весь город станет сплошным полем боя. Сражаться будут за каждый квартал, каждую улицу и каждые ворота. Аккон погрузится в кровавый хаос. Такова мрачная судьба любого завоёванного города, который промедлил со сдачей на милость врага. Так будет и здесь. Возникнет опасность, что враги перекроют ваш путь ко мне, и вы не сможете прийти вовремя, чтобы вынести Святой Грааль из города.