Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

Мао Цзэдун, бывший в 1929 году лишь одним из партизанских командиров коммунистического подполья, проявил недюжинные организаторские способности и политическую прозорливость. На тот момент руководство партии оставалось в Шанхае на нелегальном положении и было практически оторвано от действительности, плохо представляя реальное положение дел в стране. Верхушка КПК продолжала курс на пролетарскую революцию, при этом коммунисты в городах оказались напрочь разгромленными, а собственно рабочий класс сильно запуган. В подобных обстоятельствах политический курс КПК не имел ни единого шанса на революционный успех. Тем временем Мао Цзэдун в занятых им деревнях стал проводить удивительные общественно-политические эксперименты. По его приказу у богатых крестьян и помещиков начали отбирать землю и передавать ее в пользование бедным крестьянам – самих же богачей отправляли на перевоспитание. Случались, конечно, и революционные эксцессы, когда уже бывших эксплуататоров убивала разъяренная деревенская беднота при участии бойцов Красной армии, однако в целом товарищ Мао Цзэдун проявлял умеренность в деле преследования классовых врагов в тот период времени. Центральный комитет в Шанхае требовал принятия более решительных мер в отношении зажиточного крестьянства, рассматривая его исключительно в качестве классового врага, в то время как Мао делал все возможное, чтобы настроить общественное мнение в пользу коммунистов. Мао Цзэдун сам происходил из крестьянской семьи, отчего очень хорошо разбирался в менталитете китайской деревни, буквально замученной столетиями феодального рабства. Подавляющее большинство крестьян с раннего детства до последнего вздоха тяжело трудились за еду – при этом каждые несколько лет случался неурожай и голод, уносивший когда сотни, когда тысячи и десятки тысяч жизней. В китайских деревнях семилетние дети уже работали в поле, а старики встречались крайне редко: мало кто доживал до преклонных лет, изнуренный непосильным трудом и нищетой. Между тем тонкая прослойка местных богачей использовала практически рабский труд без зазрения совести, покупая из бедных семей многочисленных жен, которым зачастую было лишь десять лет. Временами в деревне вспыхивали отчаянные бунты, и толпа обезумевших от голода людей врывалась в дома ненавистных эксплуататоров, расправляясь со всеми, кто не успевал вовремя скрыться. Так жила китайская деревня на протяжении сотен лет, и в силу своего происхождения Мао Цзэдун понимал суть ее проблем – потому он и стал первым китайским коммунистом, решившим отойти от классической марксистско-ленинской теории пролетарской революции и сместившим фокус на крестьян в качестве движущей силы этой революции. В любом случае иного выхода у Мао Цзэдуна не было, потому как не было и других народных масс, с которыми следовало вести политическую работу. Между тем успех просветительской деятельности Мао Цзэдуна и его соратников в крестьянской среде превзошел все ожидания: жители деревни начали массово вступать в ряды КПК, при этом их вера в партию была абсолютной, ведь именно партия дала им землю и пропитание. Для крестьян этот фактор стал определяющим, ведь прежде у них все только отбирали, не интересуясь их нуждами и обращаясь не лучше, чем с домашним скотом. Таким образом, именно Мао Цзэдун первым пришел к осознанию заложенного в униженной крестьянской среде революционного потенциала, отодвинув пролетариат на второй план. В те годы китайские рабочие также претерпевали немалые трудности, однако трудности эти не шли ни в какое сравнение с тяготами деревенской жизни. Следовательно, Мао Цзэдун сделал несложный политический выбор: из двух общественных классов, расположенных в самом низу социальной пирамиды, он выбрал самый бедный и самый при этом многочисленный.

Собрание в честь провозглашения Китайской Советской Республики, 7 ноября, 1931 год

Пока отряд товарища Мао Цзэдуна и другие партизанские отряды боролись за выживание в самых глухих уголках страны, в Шанхае продолжалась напряженная работа – Коммунистическая партия Китая не сдавалась. В основном это была внутренняя борьба: между различными фракциями и течениями, в теоретической плоскости и в практической. После сокрушительного разгрома коммунистов в 1927 году организационная работа в партийных рядах значительно осложнилась – в основном из-за ухода КПК в глубокое подполье. Со временем главной проблемой стала неопределенность политического мировоззрения членов партии в результате пережитых репрессий. Коммунистов мучили извечные вопросы: кто в случившемся виноват и что делать дальше? Выжившие после Шанхайской резни, полные ярости и негодования, искали в своих рядах тех, кто ранее считал верным курс на объединение с Гоминьданом. Первой политической жертвой стал основатель Коммунистической партии Китая и ее Генеральный секретарь – Чэнь Дусю. В августе 1927 года он написал прошение о снятии его с должности Генерального секретаря, освободив таким образом место для Цюй Цибо, однако уже в июне 1928 года к власти в КПК пришли совсем другие люди. Особо сложным выдался именно первый год после Шанхайской резни, поскольку был нарушен идеологический баланс: вследствие возникшего ожесточения обозначился сильный уклон влево. На смену интеллектуалам первой волны к власти в партии пришли рабочие, в силу жизненных обстоятельств совсем иначе относившиеся к врагам революции – безжалостно. В руководстве КПК царил хаос, грозивший перерасти в полноценный раскол, и вопрос уже стоял о сохранении партии как таковой, ведь отсутствие единства в сложившихся тогда обстоятельствах поставило бы крест на всем коммунистическом движении в Китае. В июне 1928 года состоялся VI съезд КПК – единственный съезд китайских коммунистов, проходивший за границей – под Москвой. Решение о выездном характере столь ответственного партийного мероприятия было обусловлено вопросом безопасности и насущной необходимостью срочно принимать важные решения: требовалось немедля менять идеологический курс, ведь прежние ориентиры на союз с Гоминьданом уже не имели никакого смысла. Структура партии требовала реорганизации, а рядовые ее члены нуждались в поддержке и обретении новых ориентиров. И вновь Коминтерн и советское руководство сыграли важнейшую роль в проведении VI съезда КПК, не только предоставив безопасную площадку, но и приняв непосредственное и деятельное участие в работе самого съезда – и даже отчасти повлияв на принятые по окончании мероприятия решения посредством привлечения к работе своих китайских единомышленников, проживавших на то время в Москве. В 1925 году в СССР создали Университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена (сокращенно УТК), в котором проходили обучение революционно настроенные китайские граждане. Учебное заведение это на момент создания являлось совместным проектом Гоминьдана и КПК, однако преподавали в нем исключительно советские коммунисты – зачастую такого крупного масштаба, как Троцкий и Сталин, – а потому и учащиеся быстро становились сторонниками марксизма-ленинизма. Таким образом, в Москве в те годы проживала большая община китайских коммунистов. Часть из них учились и работали в Университете имени Сунь Ятсена, другие же обосновались в Коминтерне. Можно