Мишель Зевако - Капитан

Еще не успев ни слова сказать в ответ, Капестан, бледный и расстроенный до глубины души, отрицательно покачал головой. Это был решительный отказ.

Людовик XIII смотрел на шевалье недоуменным взглядом. В пятнадцатилетнем отроке заговорила отравленная подозрительностью королевская кровь.

– Вы не хотите?.. – изменившимся голосом спросил подросток. – Берегитесь, шевалье, мой рыцарь! Подумайте хорошенько, прежде чем противиться монарху! Вы не поняли, какая вам оказана честь? Вы не знаете, что это такое – быть в государстве первым человеком после короля?..

– Я здесь не верю никому, – горько продолжал Людовик. – Вы отважны и умны, шевалье, вы показались мне воплощением преданности. Я доверяю вам безгранично. Вы потребовали от меня приказа. И я повелел вам устранить герцога Ангулемского. А теперь вы отказываетесь?

Шевалье глухим голосом ответил:

– Отказываюсь, сир…

Король злобно передернул плечами.

– Ваше Величество, – произнес Капестан, – назовите мне другого врага! Я готов сразиться с Гизом, с Конде, с любым самым могущественным сеньором, я с радостью брошу вызов им всем, вместе взятым! Прикажите, и я немедленно ринусь в бой!

– Нет! – вскричал маленький король. – Освободите меня от Ангулема!

– Сир! Сир! – в отчаянии умолял шевалье. – Именно его я не могу убить! На мою беду этот человек для меня неприкосновенен. Но другие! Другие тоже опасны! Они тоже сильны, коварны и честолюбивы, уверяю вас!

– Нет! – возразил король. – Я боюсь только Ангулема!

Дрожа от лихорадочного возбуждения, раздираемый на части противоречивыми чувствами, Капестан уверял:

– Сир! Мы трое – я, мой конь и моя шпага – сумеем разделаться со всеми…

Король ткнул его кончиком пальца в грудь и с улыбкой нескрываемого презрения бросил:

– Фанфарон! Капитан из балагана!

Шевалье покачнулся, словно его хлестнули по лицу. Действительно, все его клятвы и заверения должны казаться Людовику пустым бахвальством, раз он не хочет сразиться с единственным человеком, которого боится юный король.

Объяснить, в чем дело? Признаться в своей любви? Это Капестану не позволяла сделать гордость. Шевалье выпрямился и с достоинством произнес:

– Вы назвали меня фанфароном, сир, хотя я дважды спас вашу жизнь! Интересно, как вы меня назовете, когда я спасу ее в третий раз?

И, не ожидая ответа, молодой человек быстро вышел из комнаты, стремительно пересек приемную, заполненную придворными и гвардейцами, и, никем не остановленный, выбрался из Лувра. Очутившись на улице, Капестан торопливо зашагал в свою гостиницу, то проклиная себя за упрямство, то радуясь, что устоял.

Глава 6

Вернувшись к себе, юноша первым делом кинулся в конюшню – Фан-Лэра там не было. Коголен тоже не появлялся – напрасно шевалье призывал слугу, перемежая крики громкой бранью. Так ничего и не добившись, Капестан поднялся в свою комнату и, не раздеваясь, бросился на кровать, убежденный, что сомкнуть глаз ему не удастся. Но усталость быстро взяла свое: не прошло и пяти минут, как шевалье забылся тяжелым сном. Пробудился Капестан уже за полдень. Юноша открыл глаза, удивившись яркому дневному свету, лившемуся из окна.

– Вот это да! – вскричал шевалье. – Интересно, сколько сейчас может быть времени?

– Времени сейчас столько, сударь, что пора бы и пообедать, клянусь вам, мое брюхо насчет этого никогда не лжет, – услышал Капестан в ответ.

– Коголен! – обрадовался шевалье, заметив верного оруженосца.

– Нет, сударь, Незадача! – вздохнул тот. – Сегодня я, с вашего позволения, зовусь Незадачей! Пришлось мне снова взять это имя, потому как…

– Хватит! – прервал его Капестан, усевшись на край постели. – Лучше расскажи, где ты пропадал всю ночь. И почему я не нашел своего коня, когда он был мне позарез нужен? Признавайся, не то я повыдергаю все твои патлы!

– Не повыдергиваете, сударь, – меланхолично проговорил Коголен.

– Почему это не повыдергаю, мошенник? – искренне удивился шевалье.

– Потому что выдергивать нечего, можете полюбоваться.

С этими словами Коголен обеими руками приподнял над головой свою пышную шевелюру, обнажив совершенно голый череп, лишенный даже намека на какую-либо растительность. Шевалье созерцал этот изумительный череп почти с благоговейным ужасом. Слуга же, водружая парик на голову, лукаво заметил:

– Беру Небо в свидетели, сударь, не хотелось мне пугать вас своей лысиной, но вы сами на это напросились.

– Ты же говорил… – пробормотал ошеломленный Капестан.

– Я говорил, что не мешало бы нам пообедать, – откликнулся оруженосец.

– Ты прав, старина, – кивнул шевалье, приходя в себя, – давай пообедаем.

– Как же, пообедаем! – горько скривился Коголен. – Мэтр Люро сунул мне под нос наш счет и объявил, что мы не получим от него ни куска хлеба, ни глотка воды, пока не расплатимся… Мы должны ему шесть пистолей, четыре ливра и восемь су.

– Так в чем же дело, негодник? – вскинул брови молодой человек. – Дай ему денег, ведь кошелек у тебя.

– Кошелек, сударь! Наш кошелек! – жалобно запричитал Коголен. – Он был у меня, но теперь его нет!

– Как это – нет? – не удержался от вопроса шевалье.

Капестан был сражен этой страшной вестью наповал. Добрых полчаса он кричал, ругался и вопил, призывая на голову Коголена громы, молнии и все кары небесные. Наконец охрипшим голосом шевалье повелел слуге исчезнуть с его глаз долой. Коголен в притворном ужасе забился под стол и появился оттуда только на зов хозяина.

– Ну как, сударь, вы насытились? – любопытствовал он.

– Ты угадал, черт побери! – просипел юноша. – Мне больше не хочется есть.

– Вот и славно, сударь, – обрадовался верный оруженосец, – а на десерт я приготовил вам историю о том, как меня чуть было не лишили жизни.

– Валяй! – милостиво разрешил шевалье, снова бросаясь на постель.

– Вы, господин шевалье, наверняка и сами заметили, – начал свой рассказ Коголен, – что улица Дофин еще не застроена, это всего-навсего дорога, вдоль которой торчат частоколы леса и валяется всякий строительный мусор; там с трудом можно насчитать пять или шесть полностью готовых зданий. Так вот, один из таких обитаемых домов расположен как раз напротив того особняка, который вы вчера посетили. А вокруг него сплошные пустыри, огороженные заборами. Когда вы вошли в особняк, оставив мне своего коня, я обогнул забор, проник на один из таких пустырей и привязал наших лошадок к столбику.

– Не тяни, выкладывай про исчезнувший кошелек! – поторопил Коголена шевалье.

– Сейчас доберусь и до кошелька, сударь, – вздохнул оруженосец. – Так вот, я подкрался к дому, о котором уже говорил, затаился за кучей щебня и камня и уже совсем было задремал, когда где-то по близости хлопнула дверь. Я, конечно, огляделся и обнаружил, что из этого самого дома, расположенного напротив особняка, вышли двое мужчин. Один из них зажег небольшой фонарь. С моего места их было отлично видно. К тому же я прекрасно слышал все, что они говорили. Человек с фонарем спросил: «Значит они явились?…» А другой ответил: «Да, явились, я заметил их из своего окна. Можете передать монсеньору, что пора расставлять сети.» А мужчина с фонарем на это сказал: «Значит, господин Ришелье…»