Александр Грязев - Калифорнийская славянка

Испанцы узнали о воинствующем племени чолбонов и обратили это себе на пользу. На работу в свою миссию они приглашали чолбонов-добровольцев, хорошо их кормили и содержали отдельно от других индейцев — работников плантаций. Чолбоны же отправляли в миссию даже своих неверных жён и вдов, где те трудились на испанцев: крупили зерно, стирали бельё, работали на кухне, убирались в казармах. Испанцы научили чолбонов возделывать землю и заниматься огородничеством, благо земля располагала к этому: достаточно было палкой вырыть небольшую ямку и бросить туда семена тыквы или какого другого овоща, а то и зёрна пшеницы, которыми их снабжали испанские миссионеры. И в огородах всё вырастало без особых забот. Чолбоны же, хоть и были воинственны, но с прибрежными племенами не враждовали, а вот вглубь степи и в горы, наведывались они довольно часто, приводили оттуда коней и даже пленных индейцев для работы на испанских плантациях. Так что дружба чолбонов с испанцами форта Сан-Хосе была взаимной и совсем неудивительно, что капитан Пабло Муньос пригласил вождя чолбонов Помпоно и шамана племени для разговора и, надо думать, серьёзного.

— Что случилось у начальника Муньоса, если он позвал нас так скоро к нему приехать? — спросил вождь Помпоно, а шаман Кукса, знавший испанский язык, перевёл вопрос Муньосу.

Но тот не спешил с ответом, а пригласил гостей к столу, на котором стояла бутылка рому и жареное мясо с овощами на сковородках.

— Присаживайтесь, сеньоры, — сказал Муньос, — и давайте сперва выпьем за нашу встречу, а уж потом перейдём к тому разговору о деле, ради которого я пригласил вас сюда, в нашу миссию.

И капитан Муньос разлил ром по стаканам. Индейцам, как видно, ритуал сей был хорошо знаком и они, чокнувшись с комендантом Муньосом, осушили стаканы.

— А позвал я вас, вождь Помпоно и шаман Кукса, — сказал Муньос, — чтобы поговорить с вами об очень важном для меня и нашей миссии деле.

— Мы тебя слушаем, начальник Муньос, — сказал вождь чолбонов.

— Вы, конечно, знаете, что недалеко от вас обитает племя макома?

— Да, они на другом берегу нашей реки живут. Мы с ними не враждуем, но и не дружим.

— Мне о том известно, — кивнул Муньос. — А дело в том, что они куда-то перекочевали с того места, где ещё недавно жили…

— Это для макома обычное, — произнёс Помпоно.

— В этот раз получилось так, что у нас с плантаций убежали несколько индейцев, мы поехали к макома, внезапно ворвались в деревню, взяли несколько мужчин. Но при этом потеряли троих наших солдат и лошадей… Я посылал своих разведчиков, но макома перекочевали в другое место.

— Того места мы пока не знаем, капитан Муньос, но можем узнать и сообщить тебе, — сказал Помпоно.

— Хорошо, — согласно кивнул Муньос, — но я ещё не сказал самого главного… А дело в том, что вождь племени макома — белая женщина и это она убила троих наших солдат.

— Белая женщина — вождь племени макома? — удивился чолбон. — Быть такого не может!

— Но это так! — сказал Муньос. — У макома умер старый вождь…

— Мы это знаем.

— И по их словам, он наказал старейшинам и шаману выбрать нового, помолившись в их священной пещере на берегу океана.

— Откуда тебе это известно, начальник Муньос? — спросил Помпоно.

— Мужчины макома во главе с этой белой девкой напали на отряд рабочих плантаций. Наших солдат связали, а лейтенанта Лопеса они взяли в плен. Тогда ему и сказали, что эта белая женщина после молитвы старейшин вышла к ним на берег прямо из океанских волн. Она это подтвердила и макома уверены, что это бог океана даровал им нового вождя.

— А на каком языке она с ними говорила?

— На каком-то из славянских языков, есть такие на нашей земле за океаном, но только не на испанском, не на английском или французском. А славяне здесь только одни — русские, а живут на севере побережья. Не могу понять — как она сюда попала?

Индейцы помолчали, размышляя.

— Для бога океана нет ничего невозможного, — заговорил Помпоно, а шаман закивал головой, — но нам об этом ничего неизвестно. Мы не общаемся с макома. Но всё, что узнаем, скажем тебе.

— Хорошо, вождь Помпоно, — удовлетворённо кивнул капитан Муньос, разливая вновь ром по стаканам. — Но у меня есть ещё к тебе дело.

— Говори, я слушаю тебя, начальник Муньос.

— Нам нужны лошади и новые работники на огороды и плантации. С десяток тех и других, — показал Муньос, растопырив пальцы обеих рук. — Мне всё равно, чьи они будут — твои или чужие, но я обещаю, что хорошо отблагодарю тебя, Помпоно. У меня есть хлеб, соль, зерно, сушеное мясо, солонина, посуда, одеяла и многое другое, что ты пожелаешь для себя и твоих людей.

— Мы подумаем с Куксой и старейшинами над всеми твоими словами, начальник Муньос, и я думаю, что сумеем договориться и помочь тебе.

— Благодарю тебя, вождь Помпоно, — поднимая свой стакан с ромом, улыбнулся довольный Муньос. — И… последнее… Узнай, не замышляет ли эта белая женщина — вождь макома, подговорить вождей других племён для нападения на форт Сан-Хосе?

— Я так не думаю, — ответил Помпоно. — На такое дело нужно много времени и много людей. Да и вряд ли здешние наши племена на это пойдут… О таком я не слышал, но узнать обещаю.

— Благодарю вас, сеньоры, — сказал Муньос и пожал руки индейцам. — А сейчас вы можете поговорить с вашими людьми, которые живут и работают в крепости.

— Мы поговорим, поговорим, — сказал Кукса. — Надо знать как здоровы наши люди.

…Этого шамана из племени чолбонов боялись и уважали даже испанцы. Уважали за то, что он часто лечил их какими-то отварами местных трав, а боялись после одного давнего случая, когда он, слыша разговор двух офицеров, подошёл к одному из них и, улыбаясь, похлопал того по плечу, что-то говоря на своем чолбонском языке.

После отъезда шамана офицер внезапно заболел. У него начался жар, а плечо и рука сильно распухли. Пришлось Муньосу тогда же опять звать шамана к больному, и Кукса приехал, осмотрел распухшее плечо, опять что-то по-своему побормотал и снова похлопал офицера по больному плечу, но тот не почувствовал никакой боли, а опухоль в тот же день исчезла и он выздоровел.

Шаман никому и ничего больше не сказав, уехал, и только своему вождю поведал, что тот офицер очень плохо говорил о чолбонах и вообще об индейцах, но он не знал, что Кукса, слышавший разговор, владеет испанским языком. Тогда-то он и подошёл к офицеру и с улыбкой похлопал того по плечу правой рукой, где под ногтем одного из пальцев находился острый шип, смазанный ядом, известным только ему — Куксе.