Пыль. История современного мира в триллионе пылинок - Джей Оуэнс

старше 10 лет (в среднем, 15–20 лет – каждая третья) работала домашней прислугой [304]. Бóльшая часть дня горничной уходила на борьбу с пылью и сажей. Начиналось все на рассвете, а зимой – даже раньше: нужно было вымести золу из очага и разжечь огонь, чтобы все проснулись в теплом доме. Перед завтраком горничная должна была подмести коридор и крыльцо, а чуть позже утром могла провести генеральную уборку в одной из комнат.

Тщательная уборка сравнительно крупной комнаты раз в две недели должна занимать не менее трех часов, учит книга 1889 года The Art of Housekeeping («Искусство ведения домашнего хозяйства») – одно из многих пособий по управлению персоналом для новых представителей среднего класса. В ней – очень строгие требования. «Все украшения необходимо перенести в другую комнату или сложить на центральный стол и накрыть чистой тряпкой. То же самое – со стульями. Их перед уходом из комнаты надо почистить щеткой. <…> Далее – подметание, после которого у горничной появляется возможность сбегать за “обедом” в виде хлеба с сыром и напитка – будем надеяться, не пива». (Да дайте вы бедной девушке пропустить кружечку!) «Пыль оседает полчаса. В это время можно промыть несколько украшений или отполировать металлические изделия. Затем следуют уборка, натирание воском и, наконец, вытирание пыли». Хозяйке дома настоятельно рекомендовалось «заглядывать в уголки, на высокие полки и т. д.», чтобы убедиться, что горничная выполнила работу должным образом[305]. Пыль была способом микроменеджмента и ведения классовой войны.

Чтобы пыль не оседала на только что вымытых поверхностях, некоторые эксперты в области домашнего хозяйства советовали продвигаться сверху вниз. Другие учили перед подметанием посыпать ковры влажными чайными листьями, чтобы не поднималась пыль. Впрочем, в одном из пособий во избежание пятен от чая советуют заменить их «свежескошенной травой»: «Она лучше чайных листьев предотвращает пыль и придает коврам очень яркий свежий вид»[306]. (Ага, видимо, речь про яркие свежие зеленые пятна хлорофилла.)

Таким образом, в доме среднего класса с дюжиной комнат «над лестницей», каждая из которых тщательно убиралась раз в две недели, горничная могла работать днями напролет. А по воскресеньям, если повезет, она ходила в церковь.

* * *

Но даже такой уборки было недостаточно. Да, к 1890 году болезни, передающиеся через воду, такие как тиф и холера, были уже гораздо менее распространены в Лондоне, чем поколением ранее, – спасибо канализации Базэлджета и прочим инфраструктурным улучшениям. Но туберкулез по-прежнему был угрозой, а детская смертность оставалась неизменно высокой. И в Европе, и в Америке каждый седьмой ребенок умирал в возрасте до года; в некоторых городах – каждый третий[307]. И вот тут уже гражданское строительство не могло решить проблему, поскольку основными причинами смертей были бактериальные инфекции, которые передавались непосредственно от человека к человеку воздушно-капельным путем. Требовалось гораздо более интимное вмешательство: создание «личной гигиены».

Естественно, люди мылись и раньше. В некоторых культурах вообще обожали купаться: например, в Древнем Риме и ранних исламских городах разработали сложные водопроводные системы и отдыхали в саунах. Даже существовал (и после Афинской чумы в 430 году до н. э. распространился) греческий культ, посвященный богине чистоты, здоровья и санитарии Гигиее. Отсюда и слово «гигиена», означающее идею соблюдения чистоты для предотвращения болезней. Но оно, несмотря на классическое происхождение, почти не использовалось в английском языке до середины XIX века [308]. Только к 1890-м годам микробную теорию болезней полностью приняли в западной медицине. Еще несколько лет потребовалось, чтобы убедить санитаров и реформаторов. После всеобщего принятия концепция получила широкое распространение.

Историк медицины Нэнси Тоумз называет ее «микробным евангелием»[309]. Проповедь принимала две формы. Во-первых, в газетах, журналах, руководствах и лекциях запугивали женщин, чтобы они повышали собственные стандарты ведения домашнего хозяйства. Во-вторых, к беднякам в гости стали приходить благодетели с корзиной чистящих средств в одной руке и образовательными брошюрами в другой. Они должны были научить тех, кому в жизни повезло меньше, мыть за ушами, прикрывать нос руками при чихании и ни с кем не делиться чашкой и зубной щеткой. Гости подчеркивали «важность чистоты, бережливости и умеренности во всем»[310].

Посыл был прост: микробы – главные враги общества, которым объявлена война. В феврале 1899 года Харриетт Планкетт писала в журнале American Kitchen:

Бактериология развилась за последние 20 лет. <…> Женщина должна читать, изучать и наблюдать, замечать и переваривать, а потом воспрянуть, собрав всю женскую силу, и трансформировать знания в действие, а именно – в безоговорочную, агрессивную и непрерывную борьбу с королевствами пыли, грязи и бактерий[311].

Микробы были источником огромной тревоги. Не забывайте, что мы говорим об эпохе до антибиотиков: пенициллин стали применять в медицине только в 1941 году. Микробы не видны и потенциально могут вас убить – что может быть страшнее?

В те времена пыли уделяли пристальное внимание из-за ее особой связи с туберкулезом. «Примерно каждый седьмой умерший скончался преждевременно от туберкулеза. Немалая часть жертв отравилась пылью. Мы можем предотвращать это в значительной степени, если только захотим», – писал в книге Dust and its Dangers («Пыль и ее опасности»), опубликованной в 1890 году, американский патологоанатом Теофил Митчелл Прадден [312]. Ученые выяснили, что туберкулезную бактерию можно вырастить из обычной домашней пыли, а теория передачи инфекций через фомиты[313] (идея о том, что в предметах и материалах могут долго содержаться активные заразные микробы) превратила бытовые поверхности в смертельную опасность. «Дальнейшие исследования показали, что микробы, выращенные из пыли, обладают малой инфекционной силой», – отмечает Нэнси Тоумз, но панику было уже не остановить. Следовательно, «женщин учили предполагать, что там, где есть пыль, есть и микробы – и действовать соответственно». То есть наводить чистоту так, будто от этого зависит их жизнь [314].

«Санитарные проповеди» Праддена были с энтузиазмом подхвачены женщинами нового типа: домашними учеными. В школах и колледжах девочек учили готовить, шить и ухаживать за детьми с середины XIX века, но в начале XX века риторика внезапно изменилась. Мир менялся, товары становились все более доступными и обильными, а электрификация должна была вот-вот произвести революцию в повседневной жизни. Женщины должны быть подготовлены к этому новому миру, обучены быть современными потребителями. Бизнес и правительство должны знать их потребности, а управление домашним хозяйством – возведено в статус профессии и восприниматься столь же серьезно, как руководство фабрикой.

В 1906 году девушка из Бостона по имени Кристин Кэмпбелл окончила Северо-Западный университет и вышла замуж