Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

имел медицинского применения, арсениды и соли широко использовались в лекарствах. Около 20 или более препаратов, содержащих мышьяк, все еще находились в обращении к концу XIX века, и многие кремы для лица и смеси для подтяжки кожи, осветления цвета лица и удаления пятен или веснушек содержали «огромное количество мышьяка» [38].

Широко распространенное медицинское мнение в XVIII и XIX веках связывало нервную чувствительность с утонченностью и высоким статусом, избегая, таким образом, ущерба для репутации и предрассудков. Как обсуждается в следующей главе, диагноз «расстроенные нервы» стал по-настоящему модным среди высших классов. Поэтому, в соответствии с этим медицинским заявлением, король Георг III заверял свой двор: «Я не болен, это все от нервов».

XVIII век завершился правлением сумасшедшего короля Георга III – к 1788 году стало очевидно, что король действительно потерял рассудок. Само то, что самый важный человек в стране подвергся психическому заболеванию, вынесло идею безумия на всеобщее обозрение. По иронии судьбы таким образом официальное одобрение получила широко разрекламированная «английская болезнь».

7

Английская болезнь

В 1734 году шотландский врач Джордж Чейни (1671–1743) опубликовал книгу о нервных расстройствах – расстройствах, которые, как он утверждал, были настолько распространены именно среди англичан, что он назвал свой трактат «Английская Болезнь, или Трактат о Нервных Болезнях Всех Видов, таких как Хандра, Упадок Духа, Ипохондрические и Истерические Расстройства». В предисловии он написал: «Название, которое я выбрал для данного Трактата, является упреком, повсеместно бросаемым этому Острову Иностранцами и всеми нашими Соседями с Континента, которые Нервные Расстройства, Хандру и Упадок Духа в насмешку называют Английской Болезнью. И я бы хотел, чтобы не было столь веских Оснований для этого Предположения. Влажность нашего Воздуха, Изменчивость нашей Погоды, <…> Изобилие и Плодородность нашей Почвы, Обильность и Тяжесть нашей Пищи, Богатство и Достаток Жителей, <…> Бездеятельность и Малоподвижность Высшего класса (среди которых это Зло в основном свирепствует), а также Особенности жизни в больших, густонаселенных и, следовательно, нездоровых Городах породили Вид и Набор Расстройств с отвратительными и пугающими Симптомами, едва ли известными нашим предкам, и никогда не достигавшими таких фатальных Высот и не поражавшими такое Количество людей ни в одной другой Стране» [1].

Термин «английская болезнь» был довольно туманным и обозначал таинственные социальные и душевные недуги. Чейни охарактеризовал «английскую болезнь» как форму меланхолии – то, что в наше время известно как депрессия – расстройства, поражающего элиту в развитой, процветающей, богатой и конкурентоспособной стране. Группа психических дисбалансов, или «нервных заболеваний», таких как хандра и упадок духа – или меланхолическая ипохондрия и истерия в «Английской Болезни», – в то время были признаны медиками и классифицированы как симптомы безумия. Считалось, что безумие «с древнейших времен» состоит именно из меланхолии и мании [2], и медицинские писатели того времени [3] говорили о «безумии меланхолического рода» [4].

Чейни смело утверждал, что «эти нервные Расстройства» составляли «почти треть» нервных заболеваний среди «Людей этого Состояния [высшего класса или обеспеченных] в Англии» [5]. В частности, обеспеченные женщины страдали от меланхолической истерии из-за слабости нервов. Он описал «Истерические пароксизмы», которые испытывала «Леди большого Достатка, отличающаяся Благотворительностью, Набожностью и прекрасным Воспитанием» [6], «Истерические Расстройства», отмеченные у «Леди первого Класса и выдающихся Добродетелей» [7], а также «Жену Офицера, обладающую большой моральной Ценностью и прекрасными Способностями» и страдающую «Истерической Низостью» [8]. Обмороки или потери сознания свидетельствовали о хрупкости и слабости женской нервной системы и вскоре стали модными среди женщин – без сомнения, тугие, жесткие корсеты играли в этом состоянии огромную роль. Чейни утверждал, что «нежное и хрупкое телосложение» часто связано с «Обмороками и Судорогами» [9] и что «эти обмороки, так распространенные среди людей со слабыми нервами» [10] – неоспоримый признак высокого класса.

Стало модным диагностировать у женщин высшего класса «нервные срывы» или нервные расстройства – состояния, которые рассматривались как явно специфические для определенного класса. Аналогично среди обоих полов высших классов считалось модным вести себя капризно, сверхчувствительно, быть хрупким и несколько болезненным – в противоположность грубым и неотесанным здоровым.

Понятие «тонкой» чувствительности, или хрупкости нервной системы, стало модным в обществе и проникло в искусство и литературу того времени. Происходя из медицинских теорий о «деликатных» или «чувствительных» нервах, термин «чувствительность» понимался как интенсивное переживание эмоций или бдительность восприятия, указывающие на воспитание, утонченность и изысканность. Кроме того, считалось, что чувствительность вызывает широкий спектр нервных «смут» или расстройств, которые, по словам Чейни, в основном поражали англичан, а среди них, прежде всего, элиту. В XIX веке эта тенденция продолжалась, и викторианцы высшего класса «погрязли в ипохондрии <…> и истерии» [11], состояниях, определяющих их как обладателей хрупкой нервной системы, сдающей под давлением и требованиями развитого общества.

Но почему болезнь у Чейни была именно «английской»? Чейни утверждал, что излишества в еде, питье и наслаждение «хорошей жизнью» нанесли англичанам тяжелый урон. Он приписывал эпидемию нервных расстройств тому факту, что «с тех пор, как наше Богатство возросло, а наше Судоходство расширилось, мы обшарили все Части земного Шара, чтобы собрать воедино весь его Запас Ресурсов для Веселья, Роскоши и Излишеств. Столы Богатых и Знатных <…> снабжены Деликатесами – в Количестве и Изобилии, достаточном, чтобы вызвать и даже утолить самый бездонный и чувственный Аппетит» [12]. Согласно наблюдению, сделанному в 1833 году английским врачом и медицинским писателем Дэвидом Юинсом (1780–1837), болезнь была явно английской из-за атмосферных изменений (или же он имел в виду погоду): «Возможно, больше этим воздушным мутациям, чем любой другой причине, мы обязаны нервозности и унынию, которые, как говорят, свойственны Британии» [13]. Лондонский врач Джон Рид был абсолютно уверен, что «тема душевных болезней <…> представляет особый интерес для британского врача. Благодаря своему видимому и быстрому распространению безумие [выделено мной] с каждым днем все больше заслуживает звания английской болезни. Сумасшествие, как колосс, шагает по этому острову» [14] – имеется в виду, что нервные расстройства, перечисленные Чейни, относили к категории безумия.

Сторонники концепции, связывающей развитые, богатые или цивилизованные общества с общим упадком эмоциональной и психической стабильности, признавали, что наблюдался рост числа нервных заболеваний и психических расстройств. Они приписывали эту эскалацию стрессам развивающейся цивилизации – причине, которая была основным источником объяснений с момента публикации книги Чейни «Английская Болезнь», побудившей английского врача Томаса Беддоуса (1760–1808) ссылаться на нации, «достаточно цивилизованные, чтобы быть способными на безумие» [15]. Похожим образом врач Дэвид Юинс заявлял, что богатые и высшие слои общества, возможно, наиболее восприимчивы к психическим расстройствам и сильнее подвержены им: «Пианино, зонтики, журнал Edinburgh Reviews[30]